— Ну, — он посмотрел на чистое небо, — например, фонд по защите, эм… кого у нас сейчас притесняют?
— Или можно уехать в экспедицию с Луной и ее мужем, он классный парень. Между прочим, потомок того самого Скамандера, который написал «Чудовищную книгу».
— Главное — не учителем.
— Это точно, боюсь из меня учитель хуже, чем из тебя! — она рассмеялась.
— Не думаю, что может быть хуже. Я ненавидел преподавание, — он содрогнулся, вспоминая первые уроки, после которых ему хотелось броситься вниз с астрономической башни! Будучи студентом-семикурсником, он мечтал покинуть Хогвартс, оказавшимся отнюдь не тем волшебным местом, о котором он грезил ребенком. Что ж могло оказаться хуже, чем оказаться запертым в замке, словно джин в лампе?
— Тогда исследования?
— Нужен спонсор, то есть кто-то будет диктовать, что ты должен исследовать. Опять хозяин… Правда, если у тебя в заначке есть средства, чтобы оборудовать лабораторию, закупить все, что требуется. И да — еще должно остаться на хлеб насущный.
— Что-то не слишком большой у нас выбор. Я думала когда-то, что волшебство дает больше возможностей, но, кажется, в плане профессиональной реализации это не так.
— Мир несовершенен… — он вытянулся на песке и закрыл глаза. — Я на досуге, кстати, перечитывал Статут. Он как «Маасдам» почти на девяносто процентов состоит из дырок. Заметь, я читал расширенную версию. Там столько исключений, исключений из исключений…
— Ты думаешь, нам надо заняться переработкой Статута?
— Не обязательно. Можно, например, заняться контрабандой на магловскую сторону какого-нибудь зелья. Думаю, чиновники это и так проделывают, почему бы нам не составить им конкуренцию?
— Ты серьезно? — она нависла над ним, загораживая солнце. Он открыл глаза, улыбнулся и схватил ее в охапку. В ее обществе время шло удручающе быстро, и он не хотел его терять.
— Не знаю. Может и серьезно. Я, как и ты, растерян, — и не давая возможности ответить, поцеловал ее.
Когда они попрощались, прежде чем Гермиона шагнула через каминную сеть из его гостиной в свою, часы показывали восемь.
Они провели чудесный день: составили пару планов по захвату волшебного мира — на берегу, отказались от них в пользу побега в магловский мир — выбирая продукты на рынке в Лондоне, обсудили несколько идей по созданию различных фондов — после обеда на кухне Северуса, передумали и решили послать сову Луне, чтобы узнать можно ли присоединиться к экспедиции — только что, в спальне. И после этого всего не было ни сил, ни желания думать о поединке с Уизли. Северус поразмыслил немного и аппарировал к воротам Хогвартса.
Он стоял перед громадой замка и не мог заставить сделать последние шаги. С этим местом его связывало множество воспоминаний, и только малая толика из них была радостная. Он так рвался сюда ребенком и так горько разочаровался. Уже к пятому курсу он мечтал скорее сдать экзамены, веря, что сможет всем доказать, и, в первую очередь, Лили, то чего-то стоит. Ирония — он оказался прикован к этому месту на долгие восемнадцать лет… Он поднялся к замку, прошел по холлу к лестницам: в это время коридоры должны быть пусты, студенты сидеть по гостиным, а директор — у себя в кабинете.
Он шел, узнавая и не узнавая замок. После войны многое изменилось, пару раз он оказывался в тупике и хорошо, что портреты подсказали правильный путь и, по всей видимости, донесли Минерве, которая вышла встречать его самолично.
— Северус… Ты все-таки пришел. Я рада, — она скупо улыбнулась.
— Минерва… — он церемонно поклонился.
— Я рада, что ты здесь, и рада, что с этим глупым заседанием все так удачно вышло. Сомневаюсь, что ты пришел посплетничать, но, надеюсь, от чашки чая ты не откажешься?
— Не откажусь… — он поднялся за ней следом, мимо горгульи и остановился перед кабинетом.
Он был уверен, глядя на каменную кладку замка, на озеро вдали, на ступени знакомых лестниц, что сумеет сохранить самообладание, что ничего, кроме досады за потерянные годы не осталось, что он уже ничего не чувствует и дела ему нет до Хогвартса, но для того, чтобы переступить порог директорского кабинета, который он занимал год — самый жуткий и тяжелый год в его и так непростой жизни, ему пришлось сделать над собой усилие.
Все было почти так, как когда-то: стол с бумагами, конторка для ведения бухгалтерских записей, книжный шкаф, окна с цветными витражами и портреты бывших директоров.
— Северус, мальчик мой, — услышал он и, словно преодолевая усилие, обернулся. Дамблдор смотрел на него с парадного портрета с интересом и участием. — Как радостно видеть тебя. Говорили, что ты погиб…
— Теперь говорят, что я мечтаю занять пустующее место Темного Лорда. Добрый вечер, Альбус.
Альбус на портрете улыбнулся:
— Уверен, они ошибаются.
— Слава Мерлину, все уже позади. Белинда Кэррол поручилась вчера за Северуса, — вмешалась Минерва, — так что с завтрашнего дня, если я правильно поняла, Северус будет работать в Святом Мунго. Присаживайся, Северус. Альбус, прости, но я обещала напоить Северуса чаем.
— Я надеюсь, Северус, ты еще придешь сюда. Поболтать? — и Альбус снова немного приторно улыбнулся.
