– Что? – непонимающе насупилась девушка, начиная подозревать в этом всем что–то неладное.
– С чем пришла, – очевидно ответил он и, наконец, пристально посмотрел на нее.
Джо немного помедлила, раздумывая, что именно ему рассказать, и что следует утаить. Мужчина выглядел совершенно отстраненно, словно никого напротив него не было. Он выглядел очень устало и, казалось, о чем–то печалился. Вид у него был потрепанный, как и вся его квартира, словно ее владелец был отражением того, что происходило внутри или наоборот. Одежда его выцвела, брюки с вытянутыми коленями были оборваны к низу, а свитер местами заплатан. Возраст его, по предположению девушки, колебался от тридцати пяти до сорока, но при этом небрежная щетина и проседь волос добавляла еще несколько лет. Джоанна не брезговала его положением, потому что большую часть своей жизни сама ходила в оборванной старой одежде и жила там, где приходилось.
– Я не могу совладать со своим поведением, – начала девушка.
Она начала с того, как трудно ей бывает справится с неконтролируемым поведением, ей словно управляет кто–то другой, как марионеткой, дергая за неправильные ниточки. Рассказала они и о том, что не умеет адекватно воспринимать что–то новое. В особенности, если это касается отношений между людьми. Она холодна и всегда насторожена, а в моменты особого накала или неизвестности у нее случаются нервные срывы и иногда даже обмороки. Грагович уточнил, в какие конкретно моменты у нее это происходит, и что за этим следует, а затем попросил рассказать о своем детстве.
В мире, где есть волшебство, трудно представить, что волшебники могут страдать от каких–то болезней или недуг, ведь у них намного больше возможностей избавления от них, в отличие от маглов. Но не от всего есть противоядие, в особенности, от ран, которые визуально скрыты под материальной оболочкой человеческого тела. Это раны, которые остаются в душе, боль, которая разрывает сердце, мысли, которые кружат голову.
Джо была больна, и практически всю свою жизнь провела в агонии, не умея бороться со стрессом. Сириус знал об этом, но не мог помочь ей, подозревая, что эта болезнь передалась ей от ее матери, в чьей крови была генетически заложена эта нечисть. Катализатором тому послужило нелегкое детство девочки, которое она провела рядом с психически нездоровой матерью, пагубной на запрещенные вещества. Психика ребенка очень хрупкая, и любое неосторожное воздействие на нее, может негативно отразится на его личности.
Это и произошло с Джо. Мать постоянно упрекала ее в том, что она является ее обузой, что их отец никчемный мерзавец, бросивший их на растерзание судьбе. Она постоянно водила девочку за собой, так как не могла от нее избавится, хотя и пыталась несколько раз, забывая ее в придорожных пабах. Джо росла очень замкнутым ребенком, но жизнь в подростковом возрасте научила ее справляться с тем, с чем она не могла совладать, будучи маленькой. Ее отец позаботился, чтобы за ней присмотрел Римус Люпин, его лучший друг, которому он доверял больше, чем матери своего ребенка. Римус стал для девочки спасением в мире, который казался ей таким бессмысленным и враждебным. Он помогал ей, заботился, учил чтению и письму, а также некоторым магическим заклинаниям, которые были необходимы для юной волшебницы. В одиннадцать лет он подарил ей волшебную палочку и научил кататься на метле.
Люпин обучил ее анимагическому превращению, чтобы ей было проще выживать. Ее мать не знала об этом, и тем более ее не заботило, когда она пропадала по нескольку дней. Джо была очень смышленым ребенком, а когда ей исполнилось пятнадцать, она решила взять жизнь в свои руки, больше не надеясь на родную мать. Она ушла из ее дома, во многом облегчив жизнь, но сама до последнего верила, что придет время, когда ее мама вспомнит о ней и скажет: «Возвращайся, дорогая моя доченька, я была ужасной матерью, позволь мне исправить все, что я натворила».
Вскоре Джоанна узнала новость о своем отце, который сбежал из Азкабана. Все считали его убийцей и предателем, но она верила, что это не так, потому что Люпин рассказал ей всю правду. Сириус принял ее, и она была благодарна, что он не поступил с ней, как ее мать. Но девочка привыкла к скитальческой жизни, поэтому дома появлялась редко, а любые проявления отцовской заботы или его наставления она отвергала, не зная, как правильно на это реагировать.
