– Смею предположить, что теперь ты продолжаешь пользоваться этой известной тебе беспроигрышной схемой, только не с мамой, а со всеми остальными. Ты пытаешься вернуть свою маму. Но она больше тебе не нужна, Джо, ведь ты и сама знаешь, что можешь постоять за себя. Твоя мама никогда не пыталась сделать это, а твои манипуляции – это всего лишь крик о помощи маленькой девочки. Ты выросла и теперь пора отпустить ее, как бы больно это не было.
Девушка застонала, не сумев больше сдерживать накопившихся эмоций. Слезы текли ручьем по ее алым щекам. Это плакала маленькая Джо, которая так сильно боялась отпустить свою маму, как бы та ее не любила. Ей действительно хотелось избавиться от нее, потому что она причинила ей слишком много боли.
– Я обычно использую терапию боггартом, она весьма эффективна, но довольно болезненна, – неспешно произнес Грагович. – На это уходит не один сеанс. Ты знакома с боггартами?
– Что–то слышала.
– Это сущность, показывающая твои страхи. Обычно истребляется заклинанием «Ридикулус». Правда, у меня он не совсем обычный, – мужчина поднялся с кресла, с трудом опираясь на свои колени, и проследовал в соседнюю комнату. Он вернулся с небольшим сундуком, который тоже выглядел весьма обветшало, и поставил его на небольшой столик между ним и Джоанной. – Ты должна представить человека, который сидит у тебя в голове, и пожирает тебя изнутри. В твоем случае – это твоя мама. Ты можешь говорить ей, что угодно, но твоя задача, отпустить ее, дать ей понять, что ты в ней больше не нуждаешься.
– И она уйдет? – с надеждой спросила девушка, тихо всхлипывая.
– Не сразу. Для этого потребуется какое–то время.
Девушка понятливо кивнула, и подсела ближе. Глаза ее вновь защипало от такого количества слез, и она вытерла рукавом влажные следы на щеках, глубоко вздохнув. Ей не хотелось видеть мать, она уже полгода ничего о ней не слышала, и постепенно начала забывать некоторые черты ее лица. Однако, когда Грагович открыл сундук, выпуская боггарта, на соседнем свободном кресле начала вырисовываться фигура ее матери, постепенно приобретая все более четкое и разборчивое выражение лица. Она сидела перед ней, выгнув спину и закинув ногу на ногу. Вирджиния была очень красивой женщиной, а Джо была ее вылитой копией.
– Здравствуй, Джо, – сухо заговорил боггарт и сердце Джо сжалось, каким правдоподобным был ее равнодушный голос.
– Привет, Вирджиния, – называть эту женщину мамой совершенно не хотелось.
– Даже так? – удивилась она, недовольно выгнув бровь. Черты ее лица поскуднели, так как Джо отвернулась, закрыв глаза.
– Сосредоточься на главном, – напомнил Грагович.
Девушка нехотя повернула голову, но взглянуть на нее снова не было совершенно никаких сил. В груди неприятно сдавило, словно ее кто–то очень сильно ударил по солнечному сплетению, от чего дышать приходилось намного глубже. Джоанна услышала, как высокомерно хмыкнула женщина, устало вздохнув. Она делала так постоянно, когда девочке было от нее что–то нужно.
– Я хочу раз и навсегда решить этот вопрос.
– Ну так решай, чего ты ждешь, – взвинченно ответила Вирджиния, цокнув языком.
Девушка угнетенно посмотрела на нее, чувствуя, как раздражение и обида поглощают ее с головой. Это ведь была часть нее самой, и Джоанна хотела искоренить из себя эту часть темной стороны.
– Я могу ее ударить?
– Ты можешь делать абсолютно все, что считаешь нужным. Однако насилие не решает насилие. Не уподобляйся ее примеру. Стань антидотом.
Девушка поняла, что собирается поступить с ней точно также, как она поступала с ней. И ей этого не хотелось. Она не могла позволить себе повторить ее ошибку. Девушка попыталась успокоиться и для этого вспомнила Фреда, который всегда знал, как сделать так, чтобы уравновесить ее дыхание и сердцебиение. Джо прикрыла глаза, благодаря всех святых духов, что послали Фреда Уизли в ее жизнь. Он стал ее ангелом хранителем и сейчас подсказал правильное решение.
– Я была на тебя очень зла, мама, – последнее слово далось ей с большим трудом, но она продолжила, – и сейчас продолжаю злится. Но я не хочу стать такой же, как и ты. Не хочу причинять боль любимым людям. Для этого я поступаю иначе, чем мне бы хотелось.
Девушка закусила нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать, и подняла голову, не давая слезам стекать по ее лицу. Она боролась с самой собой, и эта была самая тяжелая битва в ее жизни.
– Если бы только знала, как мне сложно поступать с тобой так. Но я не хочу по–другому. Иначе это ничего не исправит. Я… Я бы хотела простить тебя и сказать, что не держу на тебя обиды. Но ведь разве это что–то изменит? Я лишь хочу сказать, что мне больше не нужна твоя поддержка и опора. Теперь я сама для себя стала тем, в ком так сильно нуждалась. Я больше не семилетняя девочка, которая не способна за себя постоять. Я сильная и я не нуждаюсь больше в тебе. Уходи. И никогда больше не смей возвращаться.
