Она периодически возвращалась к матери и стала замечать на себе совершенно новые взгляды ее друзей. Теперь они вели себя с девочкой немного иначе, покупая ей пиво, предлагая остаться на ночь, заводя странные разговоры об их одиночестве. Они требовали от нее того, что она не могла им дать, потому что не знала, каково это. Девочка взрослела и постепенно становилась девушкой, замечая, что с ее телом происходят значительные изменения. Насколько бы Джо не была осторожна, она являлась всего лишь хрупким созданием, невинностью которого однажды воспользовались. Этот день девушка попыталась вычеркнуть из своей жизни, но он многому ее научил. Например тому, что теперь она может пользоваться своей привлекательностью. Она разводила мужчин на деньги, еду и укрытие, но никогда не доводила дело до постели. Ей было противно, но так она пыталась найти средства для своего существования. Несколько раз ей встречались молодые люди, к которым она проникалась, надеясь, что они станут для нее спасителями. Но они не могли дать ей того, что она хотела, и это в очередной раз сломило ее маленькое сердечко.
Она решила вернуться к отцу, когда одним вечером встретила свою мать в баре, которая сидела за столом в полубессознательном состоянии в окружении незнакомых Джо мужчин. Внутри у нее все перевернулось от осознания, что это ее мама, и ей сейчас плохо. Девушка не смогла бы помочь, потому что женщина уже не в первый раз находилась в таком состоянии. Все, что она попыталась сделать, это напомнить о себе, но та ее даже не узнала. Джо была вынуждена забрать все ее сбережения, чтобы у нее не осталось денег на выпивку или что–то еще, что убивало ее организм. Она была в полнейшем отчаянии.
И вот ее мир изменился, когда в доме ее отца появились люди, которым она не была безразлична. Она встретила человека, который был готов стать для нее больше, чем просто друг. Он поддерживал ее и познакомил с удивительным чувством. Фред стал для нее спасителем в этом темном страшном гнилом мире, лучиком света в непроглядной тьме. Он дарил ей свое тепло и заботу совершенно безвозмездно, не пытаясь воспользоваться ей. И он показал, какого это быть любимой и нужной, важной для кого–то другого. Это было взаимно, что по началу казалось ей непонятным, но он научил ее и этому чувству. Но девушка понимала, что любой их конфликт заканчивается ее тревожным чувством, которое перекрывало кислород к ее легким, заставляя сердце бешено колотиться в груди.
– Это называется защитный механизм, – выслушав ее историю, пояснил Грагович совершенно спокойным голосом. – Твоя психика боится сталкиваться с чем–то новым, потому что ранее этот опыт был всегда болезненным. Поэтому он так реагирует в неизвестных для тебя ситуациях. Твоя тревога старается призвать организм защитить тебя, чтобы обезопасить от негативных эмоций, чтобы не было больно. Ведь боль никто не любит.
– Но почему так происходит? Я же уже не маленькая, и столько повидала этих отвратительных ситуаций.
– В том–то и дело, что телом ты уже не ребенок, но твоя психика застряла в том возрасте, когда все проблемы решались именно так. Что произошло, Джо? Когда это случилось в первый раз.
– Что именно?
– Когда произошел твой первый нервный срыв, – он внимательно сощурился, подметив, как занервничала девушка, перебирая свои мысли. Она напряглась, впившись ногтями в шершавые подлокотники кресла.
Сначала Джо долго не могла найти это у себя в памяти, пробираясь все дальше и дальше. И чем глубже уходили эти воспоминания, тем сильнее на нее накатывали слезы.
– Я помню тот день, когда мне было семь. Мы с мамой гуляли, и она познакомилась с каким–то мужчиной. Он не понравился мне, и я сказала, что у меня уже есть папа, – девушка намеренно сделала паузу, проглотив сбившуюся во рту слюну. Рассказывать это было больно, но она чувствовала, что если она говорит это вслух, то ей становится легче. – Тогда она завела меня за угол, в какой–то безлюдный мрачный переулок, и начала кричать. Она ударила меня… а затем еще раз. Я начала плакать, просила ее пойти домой, потому что весь день ничего не ела, очень устала и после ее ударов у меня разболелась голова. Но она не слушала меня, даже не пыталась. Она снова сильно толкнула меня и мне стало плохо. Я помню, что тогда я впервые упала в обморок. Но после того раза мама, видно, испугалась и все же отнесла меня домой.
– И что ты почувствовала в тот момент? – сосредоточился Грагович, чувствуя, что нащупал то самое больное место.
– Я подумала… что так смогу удержать ее рядом, – на выдохе выпалила девушка. Она поднесла ладони к лицу, вжавшись в них так сильно, чтобы ощутить свое тело здесь и сейчас.
– И что, удалось?
– В тот момент да.
