Знакомые страсти полностью

Прелестная, старомодная квартира была уставлена фотографиями братьев и сестер Мартина, с мрачным видом выстроившихся перед террасой их дома в Уэльсе и пристально глядевших в фотоаппарат, мафочки-малышки в накрахмаленном крестильном платьице, мафочки — цветущей девушки с мечтательным взглядом, свадебными фотографиями мафочки и папули, свадебными фотографиями мафочкиных родителей, фотографиями ее отца-священника в жестком воротничке, ее умершего брата, который был летчиком во время Первой мировой войны, ее шропширской тетушки Мод, сестры матери и старой девы, посвятившей жизнь собакам. Мафочка любила эту свою тетушку, у которой провела не одно счастливое лето, гуляя с собаками, собирая чернику, и ежевику, и грибы и заготавливая на зиму желе из яблок, что росли в саду. После ее смерти она унаследовала все ее имущество. Судя по фотографиям тетушки Мод — с собаками и без собак, — мафочка унаследовала не только ее дом, мебель и ценные бумаги с золотым обрезом, но и черты лица. На туалетном столике мафочки стоял сделанный в ателье портрет семидесятилетней тетушки, и Малышке всегда казалось, что это не только знак нежной привязанности, но и как бы предсказание будущего. Глядя на нее в своем еще привлекательном среднем возрасте, мафочка точно знала, как будет выглядеть в старости.

Неужели так легче? Малышка не могла это понять, тем более на своем опыте. Бесполезны были и родственники, часто бывавшие в родительском доме. Подобно гадкому утенку среди прекрасных лебедей из сказки, она не знала, на кого похожа и какой станет в будущем.

Но прежде у Малышки не было потребности знать. Теперь тоже нет, твердо сказала она себе. В конце концов, она уже взрослая женщина. Однако неожиданно сломавшаяся жизнь вынудила Малышку искать что-то, за что можно уцепиться и на что можно возложить вину за неудачу. Я не похожа на маму, ведь я не настоящая дочь, поэтому мой брак развалился! Нет, так было бы слишком легко, слишком просто! Слишком просто ей жилось и как обожаемой приемной дочери Мэри Мадд, и как Малышке Старр, юной беззаботной жене богача. Что ж, жилось и жилось. А теперь пора встать на собственные ноги (придумав эту фразу, Малышка поняла, что не то имела в виду, что фраза случайно попалась ей, словно наспех купленное платье в магазине готовой одежды), по крайней мере надо научиться думать своей головой. И мафочка поймет и не обидится, лишь бы не дать ей углубиться в мысли дочери. Впрочем, зачем искать болезненную правду, если можно обойтись доступной и приятной. Незачем говорить: Я не могу остаться, потому что мне нечем дышать, потому что ваша доброта душит меня, потому что ваш пример мне не по зубам, — хотя бы это и было неприятной правдой или чем-то очень близким к ней. Понимая, что рядом с мамой она старается быть мафочкиной «милой доброй девочкой», Малышка только и думала об этом по ночам, лежа в своей маленькой спаленке, уставленной мебелью, которую родители не решились выбросить, когда год назад продали дом после болезни мафочки. Тут нет для меня места, всюду стены, мне тесно! Куда как менее болезненно сказать, и тоже не покривив душой: «Я должна подумать о Пэнси. Ей нужен дом».

Дом был найден почти сразу, правда всего на полгода, временное убежище (одно из клише Хилари Мадд), однако Малышка Старр решила, что за это время успеет перевести дух и оглядеться.

У одной из пациенток отца оказался дом в Ислингтоне. Нижние этажи она сдавала, а в верхнем этаже и мансарде жила сама и в полном одиночестве, если не считать престарелого кота. Как раз из-за своего кастрированного кота по кличке Валтасар мисс Лэйси и предложила Малышке пожить у нее, пока она будет навещать в Америке свою сестру. Малышке она доверяла, потому что та дочь своего отца, к тому же ей хотелось доставить удовольствие доктору, что случается довольно часто среди пациентов психиатров.