Живут в Атраване, продолжал советник с пряжкой, так же и чернокожие племена. Они носят названия бала, бедины и шенази. Шагристан — столица Атравана — находится на землях бединов, поэтому в городе их подавляющее большинство. Путать их тоже нельзя, хотя задачка эта не из лёгких. Выглядят они очень похоже, говорят на одном языке, но разнятся обычаями. Бедины открыты и шумны, любят выпить и повеселиться. Бединки ходят, оголяя грудь без стыда. Бала — недоверчивы к чужакам.
Шенази, встревал второй советник, поправляя на лбу обруч, это иноверцы. Вопрос религии в Атраване — краеугольный камень. Нельзя, сурово поучал он Феранора, называть бединов и бала именем шенази, или использовать словечко «муртад». Для них это оскорбление настолько сильное, что могут схватиться за нож, меч, камень, словом за всё, что попадётся под руку. Шенази почитают божка Исайю, в то время как большинство населения страны последователи — Алута и Двенадцати Пророков. Их называют бохмитами. Но и среди них единства не бывает. Муртадами зовут тех, кто почитает пророка неправильно. Так южане обзывают жителей Севера, те тоже в долгу не остаются, называя муртадами южан, совсем недавно даже воевали из-за этого.
Феранор кивал и хоть давно утратил нить рассуждений, старался делать вид, что всё понимает. Они поднимались всё выше, пока не вышли на площадь перед шахским дворцом.
***
Пахло розами и ещё чем-то незнакомым, но приятно дурманящим. От искусственного водоёма в центре двора шла приятная живительная прохлада. Журчал фонтан, зло и яростно ругался Сандар.
— Передайте Саффир-Шаху, что я не раб, дабы кланяться ему в пояс! Пусть перед ним ползают на брюхе морейцы ради торговых льгот! И разуваться я не буду! Где это видано, чтобы посланец великого Эльвенора ходил босиком?! Я требую уважения к себе как к послу от самой Алтаниэль! Что вы там бормочите, хеир Таласпир? Я требую, чтобы это перевели слово в слово!
— Ох, зря он их дразнит,— вздохнул Агаолайт, как мать дитя, прижимая к груди ножны с подарочным мечом.— Мы же и пикнуть не успеем, как наши головы выкинут за ворота.
Молодой улан слева, державший под уздцы посольского коня, громко сглотнул, глядя в бесстрастные маски шахских стражей. Феранор согласно вздохнул. Умирать не хотелось. Особенно так глупо и бесславно.
— И всё же, позор не лучше смерти,— обронил он вслух.
— Позор можно смыть! — глаза знаменосца сверкнули под шлемом. — А смерть есть процесс необратимый. Сколько вам лет, капитан?
— Два года как отпраздновал Нэйэкхан.[2] А что?
— Ничего. Поймёте когда доживёте до Тоэтэ.[3]
— Хеир, вы говорите со своим командиром…
— Милорды! — зашипел посольский советник, зыркая на них из-под налобного обруча.
Какое-то время идиллию мелодичного журчания воды нарушал только сверлящий голос Сандара.
— Отлично! Если уважение к послу Алтаниэль для вас ничего не значит, то я откланиваюсь! Сей же час я вместе с дарами вернусь в порт и сяду на корабли.
Оба советника разом шагнули к Сандару, что-то быстро ему зашептали.
— А ведь ему не дадут это сделать,— зашептал Агаолайт.— Наш соломенный посол может сколь угодно угрожать. Если придётся, эти двое треснут ему по голове, заткнут рот и поведут к шаху под руки, разутым и согнутым! Хотел бы я знать, что храниться в тех письмах. Может там брачное предложение?
Феранор скривился, отвернул голову и попытался украдкой сплюнуть, но только измазал слюной подбородок.
— Понимаю, абсурд,— продолжал размышлять Агаолайт.— Но там должно быть что-то значимое. Такое, что не доверишь простым гонцам. Может, военный союз? Кьялин![4] Я готов дать себя высечь, лишь бы заглянуть в те письма одним глазком!
— Военный союз? Это с атраванскими пиратами-то?
— А хоть бы и с ними. Что ты скажешь о боях на востоке Турл-Титла?
— Тоже мне невидаль. На Востоке Турл-Титла ни одно лето не проходит без стычек с орками.
— Стычек! — вспыхнувший знаменосец едва не выронил меч.— Капитан, до того как одеть плащ ревнителя я шестьдесят лет служил в белленгольской армии. Там осталась куча моих друзей. От них я слышу такое, что волосы встают дыбом! Каркохтар в осаде. Басхвалия переполнена беженцами. Если Турл-Титл падёт — орки окружат нас с трёх сторон. С четвёртой же будет море и атраванские пираты. Это никакая не тайна, достаточно только взглянуть на карту…
Агаолайт резко замолчал, потому что из дворца появились слуги. Прямо на пороге расстелили пышный ковёр, установили белый резной трон. Заиграла флейта. Шахский глашатай голосом переводчика сообщил:
— Сегодня во дворце слишком душно. Сын Луны и Неба, Повелитель Атравана изволит принять нас здесь.
— Уступили? Они уступили! — казалось, Агаолайт не верил своим ушам. — Неужели всё ради подарков?
— Просто надо иметь уважение к самому себе,— многозначительно заметил капитан. — И не подстраиваться под глупые требования варваров. Тогда варвары сами начнут проявлять уважение и подстраиваться уже под тебя.
