— Клянусь Алуитом, не признаю я его тут! Он против света стоял и тряс мной как Алал рогами. Помню только, что молод и черноволос был.
Митр задумчиво посмотрел на чужеземцев.
Все пятеро были молоды, но чёрные волосы были только у одного — высокого, со шрамом на лбу. На этом, черноволосом, взгляд задержался дольше чем на других. Что-то было не так с ним. Какая-то маленькая деталь, не привлекающая внимания, но отмеченная подсознанием…
Внезапно он понял. В глазах заплясали лукавые искорки. Покосился на Глышака.
— Вспоминай лучше! — рявкнул вожак, опуская жилистую руку толстяку на плечо. Сдавил так, что бедин взвыл, втянув короткую шею в плечи.— У него был шрам или другая примета?!
— Клянусь Алуитом, не знаю!
— Мы зря теряем время,— вздохнул командир сафуадов, решив свою догадку оставить при себе.
Глышак скрипнул зубами, отпихнул бедина. Резко развернулся, взметнув полой белой накидки, он направился к выходу. Митр уходил последним. Ненадолго задержался на пороге, произнеся принятое в Атраване прощание:
— ЙазахАлу, Сандияр-ока!
***
В городе свирепствовала полуденная жара, а в посольском дворце было прохладно. Это могло показаться невероятным, но в четырёх стенах гулял настоящий ветерок.
Феранор стоял недвижимый как истукан, положив левую руку на эфес меча. Он больше не находился под иллюзорной личиной и всем были вины его синяки, ссадины, раны и кровавые пятна на одежде. Избегая встречаться взглядом с Сандаром, он смотрел на настенную мозаику, весьма реалистично изображавшей сцену соблазнения всадника двумя нимфами.
Эльвенорский посол мерно прохаживался взад-вперёд, заложив руки за спину, хмурил брови, пытаясь придать себе строгий вид. Даемара держалась в стороне, сцепив пальцы на животе замком и, казалось, полностью была погружена в созерцание носков своих туфель.
— Ну и напугал ты нас! — проговорил Сандар, цокая по мраморному полу щёгольскими каблуками.— Я думал орки возьмут нас штурмом! Зачем тебе понадобилось задевать городскую стражу?!
— Я не знал кто они.
— Не знал? Хе-хе… хорошая отговорка! Он не знал и потому в городе девять трупов!— Сандар остановился, оборачиваясь к волшебнице.— Это он погулять вышел! А представляете, что бы было, возьмись он воевать всерьёз?!
Та едва заметно кивнула, не поднимая головы. Только исподлобья сверкнули оливковые глаза.
— Спасая тебя,— продолжал Сандар.— Я надул людям в уши, что убийца матрос с отчаливших утром парусников. Пусть догоняют их в море, если хотят.
Феранор промолчал. Ответа от него и не ждали.
— Сейчас, поручаю тебя Даемаре. Пусть приведёт тебя в надлежащий вид,— закончил свою речь посол.— А то выглядишь как…кхм… да и пахнешь не лучше.
«А как бы выглядел ты сам,—подумал Феранор,— если б из окна тебя облили помоями. Если б тебе пришлось прятаться в логове бродяг от облавы, а потом пройти полгорода в душном жарком платке, притворяясь женой торговца рыбой. Притом в самый зной?»
— Знайте,— когда Сандар ушёл, подняла голову волшебница, более не скрывая гнева. — Я считаю, что вы заслуживаете самого строгого наказания! Одним махом вы поставили судьбу всей миссии под угрозу провала. Будь послом я, то посадила бы вас под арест, а на родину отправила бы письмо с требованием лишить вас командирского звания.
Феранор вспыхнул, сжал кулаки, усмиряя злость. И не произнёс ни слова. Это слуга волшебницы — давешний бродяга, которого он приказал выбросить за борт — нашёл его заблудившегося на улицах. Это он помогал ему прятаться и избегать столкновения с патрулями.
Она подошла ближе.
— Ступайте вниз. Слуги займутся вашими ранами. После приходите ко мне — у нас будет долгий и вдумчивый разговор,— волшебница уловила идущий от Феранора запашок отбросов и рыбы и непроизвольно сморщила нос.— Только сперва помойтесь.
***
Вопреки указаниям Даемары, перед купальнями Феранор заглянул в казармы. Была парочка долгов, с отдачей которых он тянуть не желал.
Первая очередь выпала Каэльдару. Мерзавцу хватило наглости изобразить святую невинность.
— Прости капитан, это была неудачная шутка! Я не представлял, что всё так обернётся.
— Я мог бы приказать казнить тебя прямо сейчас, за вредительство в боевом походе,— медленно, будто выплёвывая слова, заговорил Феранор.— Но не хочу, чтоб меня посчитали слабаком, способным мстить только благодаря высокому положению!
Каэльдар отпрянул. Удивление на его лице сменялось недоверием и растерянностью. Он непринуждённо улыбнулся, но вышло криво и явно фальшиво.
— Милорд, я…
— Я сделаю это в Эльвеноре, в поединке,— тем же тоном докончил Феранор и с хрустом размял пальцы, сжимая кулак.— А это чтоб ты не смог от него отказаться!
Он ударил на выдохе, коротко, с наслаждением ощутил, как губы Каэльдара лопаются под кулаком. Знаменосец клацнул зубами, садясь на пятую точку. По скуле его расплывался багровый синяк.
— Заберите у него меч,— приказал Феранор уланам.— И заприте где-нибудь. Отныне и до нашего возвращения он арестован.
— Клянусь светом Таэ, я не знал! — сходу объявил Агаолайт, когда очередь дошла до него.— Я не участвовал в столь низком поступке! Хотя и не удивлён. Я ведь предупреждал тебя...
