— О да, пустыня опасна и коварна! — с издёвкой подтвердил Лаккэнан, хлопнув по ладони оголовьем магического жезла.— Я могу потеряться в песчаной буре, в мою постель может заползти ядовитая змея, в конце концов, в мою спину может вонзиться разбойничья стрела.
— Ненавижу намёки. Говорите прямо, что я хочу убить вас и присвоить всю славу себе.
Он взглянул в малахитовые глаза альбиноса. Некоторое время они молчали, прожигая друг друга взглядами.
— В чем слабость людей, капитан? — неожиданно спросил помощник волшебницы.
— Они мелочны и жадны,— проговорил Феранор.— Их легко обмануть…
— Они слишком быстро умирают. Не успеешь договориться с одним, смотришь, а его уже нет — на троне другой и всё приходится начинать сначала. Сколько протянет Саффир-Шах? А кто будет править после него?
— Слышали о Коэнне ибн Шари?— продолжал Лаккэнан, не дожидаясь ответа.— Он волшебник, ему почти две сотни лет, его мать была перворождённой, поэтому его иногда ещё зовут Коэнна аль Алялат. В этом городе он родился, жил и овладевал секретами волшебства. Его учителями были первейшие маги города. Теперь он один из сильнейших чародеев Атравана. И, пожалуй, что самый влиятельный из них. К его словам прислушиваются визирь и Диван Чародеев. Сделай его своим другом и получишь возможность влиять на весь Атраван!
Капитан свёл к переносице брови. Ненадолго задумался. Лицо озарила улыбка.
— Магверит! — обрадованный прозрением фыркнул он.— «Зрительный камень» среди даров. Так вот кому он предназначался! Хотели им задобрить Коэнну — не получилось и тогда вы вспомнили о его происхождении. Откуда уверенность, что ему вообще интересна эта летопись?
— А почему нет? — вроде бы обиделся альбинос.— Ходит слух, что он любит всё, что связанно с историей Амаэля. Это не просто старые свитки с именами его забытых героев, это вместилище его Духа! Это память о том кто Коэнна есть сам и кто его предки. Нельзя забывать о своей крови!
Он отвернулся, ласково смахивая с пергамента пыль. Феранор подумал, что разговор закончен.
— Её надо поднять на поверхность,— реплика Лаккэнана остановила его на полушаге.
— Немедленно не получится. Лаз слишком узкий.
— Пусть рабы разломают плиту.
— Может, стоит им дать отдохнуть? Они махали кувалдами весь день...
— Уверен, у них ещё есть силы,— отмахнулся Лаккэнан.— Пусть надсмотрщики оставят свои хворостины и возьмут кнуты. А чтобы работали усердней — поставьте над ними воинов.
***
Не смотря на близость Лаккэнана, вызывавшего у него стойкую неприязнь, капитана переполняла радость. Радовала быстрота, с которой сафуады потрошили сундуки, вытряхивая содержимое прямо на усеянный мусором пол. Прелестно блестело золото и переливались самоцветы, в той куче добычи, что предназначалась эльдарам. Сама куча приятно разрасталось. Гул ритмичных ударов, доносившийся от входа в подземелье, звучал в его ушах триумфальной музыкой. С каждым отколотым камнем, с каждым набитым мешком приближалось его возвращение домой, к порогу прекрасной Талиан.
Надо привезти ей подарок.
Не выпуская возлюбленную из мыслей, он бродил по кельям сокровищницы, придирчиво перебирая в руках украшения. Эта диадема отлично подойдёт к её серебряным кудрям, а это изумрудное ожерелье будет замечательно сочетаться с цветом её глаз.
Однако,— взял себя в руки Феранор,— о возвращении в Эльвенор думать пока рановато. Тысячи миль отделяют его от возлюбленной. Между ними моря и пустыни, кишащие чудовищами, орками и разбойниками. Такими как Сагмира…
При воспоминании о Сагмире по коже пробежал неприятный холодок.
Она, должно быть, сильно на него зла! Зря он так поступил с ней. Надо было как-то иначе… милосерднее… ударить кинжалом и разом избавить её от позора, а себя от возможной мести.
«А смог бы я нанести тот удар?» — ему вдруг представилась атаманша, нагая, безоружная и связанная, плачущая от беспомощности на кровати.
«Но, что это, троллиха им мать, там за грохот?» — видение рассыпалось как карточный домик. С нехорошим предчувствием Феранор бросил пригоршню браслетов и поспешил на террасу.
Митр стоял на постаменте из сложенных вместе сундуков, в руке он держал эльдарское копьё с золочёной чашкой и золотым набалдашником противовеса — без сомнения найденное в сокровищнице. Перед постаментом толпился десяток сафуадов. Люди громко перекрикивались, трясли кулаками и саблями и выглядели очень разгневанными.
— Похоже, у Митрасира бунт! — на противоположной стороне террасного кольца возник Лаккэнан. Выглядел он озабоченным.
Феранор мысленно выругался, пересчитал присутствовавших в зале эльдаров. Выходило пятеро, считая его и Лаккэнана. Он взглядом поискал Бальфура, вспомнил, что отправил его наверх, к надсмотрщикам и спросил в пустоту.
— Что на них нашло?!
***
А происходило то, что Митр не узнавал собственных воинов.
