— Выходит, этот артефакт поможет вам восполнить запасы «материала» для трансформации?
— Он может помочь доставить нужные сосуды к вратам, где концентрация скверны всегда высока. Или же он может принести скверну с собой, чтобы выплеснуть её в нужном месте и в нужное время. Но в любом случае, цена за это известна — кристаллы. Пять камней за пару сильных тварей — слишком затратно, не находишь. Но вот
Пять? Он сказал пять камней? Значит, по какой-то причине он не знает, что Крест потратил лишь половину? Да и «слеза» по-прежнему у меня с собой, поэтому все его потуги напрасны. Но как командор Ордена может не знать о моей особенности по сопротивлению скверне? Ведь тогда в цитадели Ордена я был вынужден об этом сказать Орусу…
Дверь отворилась и в зал заглянул один из рыцарей.
— Командор, всё готово. Все покинули форт кроме преступников.
— Хорошо. Иди и ты, я присоединюсь совсем скоро.
— Уж не про моих ли людей вы так говорите? — спросил я, мысленно отметив, что они хотя бы живы.
Но на вопрос никто не ответил. Рыцарь прикрыл дверь, и я вновь остался наедине с Люциусом, который даже с некоторым сожалением смотрел на меня.
— Возможно, сложись обстоятельства иначе, мы бы стали союзниками. Но цель, что движет мной, выше нас обоих. У меня нет права поступить иначе.
— Прекрасная отговорка для всей той грязи, которой занимается Орден и его командор. Вот только своими благими намерениями вы самолично вымостили дорогу в Бездну. И скоро она придёт за всеми вами. А тебя, Люциус, она заберёт первым. Она
— Если такова цена, то я готов.
— Да пошёл ты на… — закончить я не успел, так как остатки кристаллической пыли истаяли, и раскалённая докрасна клеть начала отдавать всю поглощённую ею энергию обратно. Всё пространство подёрнулось рябью, и будто бы даже сам воздух загустел. От концентрации силы стало труднее дышать, а кандалы на моих руках начали раскаляться, буквально выжигая кожу на моих запястьях. Я закричал, не в силах молча переносить такую боль. А Люциус всё смотрел. И ждал.
Когда сарай взлетел на воздух я уже ничего кроме боли не замечал. Даже когда ошмётки досок со всех сторон врезались в решётку моей переносной камеры, я всё ещё боролся с собственным сознанием, которое упорно отказывалось мыслить рационально. Земля под ногами тронулась, и я потерял равновесие. Клетку стремительно потащило в сторону, а вместе с ней и меня. Несколько обвалившихся с крыши досок проскочили между прутьев и острыми краями норовили пропороть моё тело или выколоть глаз. Но я отделался ушибами и порезами. Ладно хоть не раздетый был, а в своей броне.
Движение прекратилось также быстро, как и началось. Жжение, раздирающее мои запястья, понемногу ослабевало. Разум начал превалировать над болевым синдромом, и я наконец смог осмотреться. Да что тут произошло⁈
Сарая больше не существовало, но на том месте, где он когда-то был, среди обломанных досок и балок по-прежнему возвышалась фигура командора Люциуса. И на нём не было ни царапины. Артефакт, запасающий скверну, никуда не делся. Он всё также был поблизости, болтался примотанный к прутьям клетки для тварей, но больше не излучал ни энергии, ни скверны. В него тонкой струйкой вливалась сила одного из трёх стоящих рядом со мной магов. И это был Протерус.
Двух остальных я не знал. Хотя… Тот, что был слева, скорее всего, магистр Шад из Греша. Его я однажды видел на поле боя, хоть и находился тогда не слишком близко. Но всё равно, очень похож. А вот третий…
— Ну надо же. И чем я обязан визиту самого Императора? — в громогласных словах командора было вдоволь и сарказма, и злобы. Но не было в них страха.
— Другие боятся винить тебя, Люциус, — ответил мужчина средних лет, одетый в дорогой дорожный костюм с тонким, почти невесомым плащом на плечах. Светлые кудрявые волосы, зелёные глаза и греческий нос. Без изъянов и недостатков. Словно ахейский герой, сошедший со страниц Илиады.
— Так значит, вы собрались здесь, чтобы судить меня? И кто же дал вам такое право?
— Ты знаешь условия не хуже других. Я обещал, что не отправлю свои легионы в чужие земли, если все остальные правители поддержат новый порядок. И тогда согласились все, кроме северян. Теперь Фельс — часть Империи, и он тоже подчиняется правилам, которые и отличают нас от варварских королевств по ту сторону Барьера. Мне давно известно, что Орден играет с опасными вещами, но я закрывал на это глаза. Однако, видимо, осознав, что в твоей собственной стране уже не осталось никого, кто мог бы бросить тебе вызов, ты перешёл всякую грань.
— Ха! Скажи прямо. Ты просто боишься, что однажды я стану сильнее тебя. И этот страх не даёт тебе покоя.
— Я боюсь, что ты
