Тот момент, когда, Дунвест попытался отрубить мне голову, я, к своему стыду, пропустил. И спасло меня лишь то, что, отчасти предвидя такой поворот, я убедил рыцаря не использовать в предстоящем сражении
Понимая, что это была скорее попытка меня отвлечь, чем реально навредить, я тут же сорвался с места, уходя от очередной дряни, запущенной колдуном. И на этот раз от заклинания смердело запретной магией. Похоже, слуга ковена решил пойти с козырей. По крайней мере, один из воинов Идриса, в которого эта хрень случайно угодила, выгнулся дугой и захрипел так, что у меня мурашки побежали по телу. Я, кстати, тоже бежал, описывая окружность и заходя колдуну за спину. Не хотелось бы, чтобы в следующий раз его промах по мне, обернулся гибелью кого-то из Зайцев. Сомневаюсь, что от такого спасёт даже защитный артефакт.
Ещё дважды я делал успешные попытки сблизиться, не имея цели его ударить, но вынуждая тратить всё больше своего резерва. Но на третий раз всё-таки подставился. Очередное заклинание, похожее на паутину из тлеющих коричнево-бордовых нитей, разлетелось широким фронтом, норовя зацепить и меня. Лишь в самый последний момент я отбросил эту мерзость от себя «тараном», но тут же пропустил последовавший за ней «серп» с кромкой из такой же грязной силы, в мгновение сожравший весь потенциал личного щита. А чтобы он не добрался и до моей плоти тоже, пришлось спешно от него избавиться, разомкнув контур и разметав остатки энергии вокруг себя. Звук при этом был как от раската грома, волей не волей заставив всех сражающихся втянуть головы и обратить внимание на битву двух магов.
— «Он начал поглощать кристалл», — Бес, как всегда, чувствовал любые манипуляции с силой намного лучше меня.
Значит, почти пустой. Пора!
— «Тогда не подведи!», — ответил я.
«Пресс», обрушившийся на колдуна сверху, заставил того продолжать расходовать энергию, сводя на нет её приток из жертвенника.
— «Быстрее! Иначе он выпьет его полностью!»
Ох уж эта жадность Беса. Но в чём-то он прав, тянуть дальше нельзя. Если колдун восстановит резерв, то мне ему уже противопоставить будет нечего. Тело под нагрузками болело, скоро накопиться критическая усталость, а значит, упадут и скорость движения, и скорость реакции. Каналы страшно ныли от такого частого использования одних и тех же техник, да и резерв норовил показать дно уже совсем скоро. Но в нём оставалось ровно столько, сколько нужно.
Я отбросил меч и, рискуя напороться на что-то зубодробительное, зигзагом ринулся вперёд, на ходу формируя в левой руке активный щит-полусферу, а в правой «хлыст». Наученный горьким опытом колдун не стал пытаться прихлопнуть меня одним сильным ударом. Вместо этого он с обеих рук отправил в мою сторону два облака тонких силовых игл, каждая из которых по отдельности не несла в себе угрозы для моей защиты. Зато все вместе они обладали широким охватом, и четверть из них вцепилась в мою полусферу, превратив её в рваный лоскутный покров.
Затем настала моя очередь бить, и пустив весь остаток энергии источника через силовой жгут, я отдал приказ Бесу:
— «Поджигай!»
Несмотря на всю скорость происходящих событий, уместившихся в диапазон одной единственной секунды, я вновь как завороженный следил за несущимся сгустком моей собственной силы, такой привычной и незамутнённой. Она подобно лавине прокатилась по всему распрямляющемуся сейчас в ударе «хлысту», проделав путь от его основания, начинающегося у меня в ладони, и до самого его конца, уже спешащего вонзиться в изрядно просевший щит колдуна. И именно там она встретилась с чёрно-белой искрой, заражающей её и делающей такой чуждой как для меня, так и для всего этого мира.
«Бич скверны» с грохотом рассёк силовой контур щита, а следом куда более податливое тело мага. Возможно, я недооценил силу противника, а может, переоценил технику, переданную мне Ульдагом. Как бы то ни было, фатальной для слуги ковена моя атака не стала. Он скорчился от боли и даже припал на одно колено. Его правая рука теперь лежала на земле отдельно от тела, а на боку зияла обожжённая рана с в мгновение сплавленными там воедино тканью одежды, металлом кольчуги и плотью самого колдуна. Но вместо криков боли или призывов о помощи он с яростью вскинул оставшуюся у него руку и произнёс своё первое с момента нашей встречи слово:
— Сдохни!
