Я еле ушёл от удара когтистой лапы, но зато смог поднырнуть ему под левый бок. «Плеть» обвила заднюю ногу твари своими жгутами, а когда я дёрнул обратно, то, разматываясь, они словно пилы начали врезаться в броню, кое-где даже достав до мяса и сухожилий. Резкий разворот туши и очередной удар не оставил мне иного варианта, кроме как разорвать дистанцию. Но чего я не ожидал, так это последовавшего за этим рыка, заставившего воздух вокруг нас буквально дребезжать. Эта вибрация прошла сквозь все щиты и на секунду заставила потерять концентрацию. Как сминается мой выставленный вслепую «щит» я скорее почувствовал, чем увидел, но всё же сумел вовремя отступить, избежав фатальных последствий.
Смрад было сунулся вновь, но на этот раз обжёгся, угодив в «рябь». Искрящееся пятно вцепилось в него и нещадно жалило, куда бы он не дёрнулся. Воспользовавшись моментом, я сформировал «серп» и отправил его всё туда же, стараясь подрезать уже израненную «плетью» конечность. И мне это удалось. Очередной рывок твари явно показал образовавшуюся уязвимость, и теперь я старался держаться исключительно с этой стороны.
Видимо, чтобы прекратить эти игры в салки, в которых его с одной стороны жалила моя «рябь», а с другой кололи другие мои заклинания, смрад решил пустить в дело своё главное оружие. Встав на задние лапы и громогласно заревев, он расплескал вокруг себя ауру уже знакомой мне мерзости. Но мне она была не страшна. Вместо того, чтобы сначала впасть в ступор, а потом упасть замертво, я соорудил прямо на ним очередной «молот», который тут же рухнул прямо в разинутую пасть.
Тварь захлебнулась своим же рыком, пошатнулась и медленно повалилась на землю. Решив не рисковать, я тут же вдавил рухнувшую тушу «прессом», после чего, сжав зубы от накатывающей тошноты, вбил в истекающую чёрной жижей голову три снаряда «града». Один за другим. И лишь когда продолжающий гореть алым глаз потух, а «рябь» потеряла к цели всякий интерес, я позволил себе повернуться к поверженному смраду спиной.
Первое, что бросилось в глаза — бегун, валяющийся с продырявленным брюхом, из которого торчали обломки двух копий. Он ещё сучил ногами, лёжа на боку, будто пытался продолжить свой бег, но пока опасности не представлял. Мелкие твари были порублены на куски, особо крупные из которых, тоже ещё продолжали некоторое шевеление. А всё внимание Зайцев сейчас было сосредоточено на двух подраненных рогачах, которые всё никак не хотели подыхать. Хотя нет, первый, кажется, вот-вот отправится в небытие.
Я уже спешил на подмогу, когда Горунар с разбегу, сам подобно живому тарану, врезался в бок двухсоткилограммовой твари, повалив ту на землю. Колтун тут же навалился следом, ухватившись за пару верхних рогов, не позволяя мерзкой зверюге вскочить обратно на ноги. А Сивый, который, по всей видимости, был до этого момента приманкой, принялся рубить топором прямо промеж шейных пластин, разошедшихся благодаря усилиям напарников.
Со вторым дело было не так радужно. И хоть в него было воткнуто сразу три копья, братья и Хорки еле сдерживали разъярённого рогача, стоя на небольшом возвышении. А тот, кто должен был нанести решающий удар, выбыл из сражения, получив удар копытом в район груди. Зеф уже бежал к Дунвесту несмотря на угрозу продолжающей буйствовать совсем рядом твари.
Когда копьё Пруста сломалось, я понял, что нужно срочно вмешаться. Если не ударить сейчас, рогач кого-нибудь затопчет или насадит себе на рога. Но как же это чёрт подери больно!
Третий за день «молот» попал рогачу прямо в лоб. И каким бы крепким он не был, спрятанное за ним содержимое превратилось в кашу. Ноги его подогнулись, и, издав хриплое фырканье, он издох.
Мои руки дрожали, из носа всё-таки полилась кровь, а в голове неприятно зашумело. Однако в обморок я не упал, что уже говорило о том, насколько сильнее я стал. Зря, выходит, я сомневался. Та четвёрка на перстне вполне заслужена. Я даже не залез в резерв, который у меня теперь был всегда с собой. Не говоря уже о целой куче кристаллов, которые так бездумно рассыпал капитан Крест. Кстати, где сейчас этот мудак?
Капитан нашёлся неподалёку, примерно там, где недавно показалась зловещая фигура красноглазого демона. Рыцарь сидел, привалившись к скале, одной рукой сжимая рукоять меча, а второй пытаясь содрать измятое и покорёженное оплечье. Его конь находился сразу в двух местах одновременно: основная часть валялась неподалёку, а массивная голова откатилась почти на два десятка метров. Лошадиная кровь уже смешалась с чёрно-бордовой жижей, натёкшей из лежащего тут же смрада. Тот хоть и не лишился головы, но тоже получил ранения не сопоставимые даже с такого рода жизнью.
Увидев меня, Крест грузно поднялся и огляделся по сторонам. Теперь я смог заметить и другие повреждения доспехов, полученные им во время скоротечного боя: три борозды на грудной пластине и будто пожёванный правый наруч. Вкладывая этой рукой свой меч в ножны, воин невольно поморщился. Странно, что он вообще ей может двигать.
