— Моя мать забеременела от демона из своей общины, у которого уже была пара, — сказал он. — Сын Предводителя. Он соблазнил её своими дарами, доведя до внушаемого состояния — инкубы так могут. Моя мать была хамелеоном. Она могла менять внешность, становиться кем угодно. А он солгал и сказал, что она выдавала себя за его пару. Его пара поверила ему и настояла на том, чтобы её вышвырнули из общины.
— Грёбаные ублюдки.
Кинан не мог не согласиться.
— В основном мы жили на улицах. Она искала помощи и защиты у многих людей, особенно если у нас возникали проблемы с другими демонами, но нас всегда гнали прочь. Быть демоном-бродягой — дерьмово, Хлоя. Вокруг так много опасностей, а у тебя совсем нет защиты. Если бы моей матери оказали помощь, возможно, на неё не напала бы и не убила группа извращённых демонов.
Хлоя ахнула, на её лице застыла маска сострадания.
— И ты чувствуешь, что, отвернувшись от Теи и Лейна, станешь таким же плохим, как те, кто отвернулся от тебя и твоей матери.
— Да, — ответил он, испытывая облегчение от того, что она поняла.
— Думаю, ты прав. Думаю, Тея рассчитывала на это. Манипулятивная сука.
— Она не плохой человек, Хлоя, просто…
— О, я не согласна. Мне жаль, что у неё было плохое детство. Я даже представить не могу, какой тяжёлой, вероятно, была для вас жизнь в Рамсбруке. Каждый из вас силён, раз вы пережили это. Но наличие проблем не даёт человеку права подавлять других. Она знала, что у тебя тоже были проблемы, и это не мешало ей играть с тобой снова и снова. Может, она хотела иметь в виду тот трёп, который скормила тебе, но это не так. И ей не следовало давать тебе обещаний, если не была уверена, что их сдержит. Чёрт возьми, у неё даже не хватило совести сказать, что она уходит — просто ушла. Если бы она действительно была хорошим человеком, больше уважала бы тебя и не творила это дерьмо снова и снова. Боже, мне хочется ей врезать.
Кинан почувствовал, как дрогнули его губы, тронутый её решительной защитой.
— Это больше не имеет значения, Хлоя. Я покончил с этим.
— Да? Ну, может быть, она не так уверена, что ты с ней покончил, потому что иначе зачем бы ей заявляться в твою квартиру, ожидая, что её впустят?
Он нахмурился.
— Я не давал ей повода думать, что между нами не всё кончено.
— За исключением того, что ты не возражаешь против того, чтобы она искала убежища в твоей общине. Вероятно, она думает, что до сих пор тебе небезразлична.
— Меня заботит только то, что ты так думаешь, потому что это далеко от истины. Я переживал о мальчике, а не о ней. Ты ведь веришь в это, верно? Ты понимаешь?
— Услышав о твоём детстве, да, понимаю. И если ты скажешь, что не она тебе нужна, я поверю.
Кинан промурлыкал.
— Хорошо. — Он провёл кончиками пальцев по её груди и прикусил нижнюю губу. — Потому что единственная женщина, которую я хочу, прямо здесь, именно там, где ей и положено быть. Итак, мы можем сменить тему или у тебя есть ещё вопросы?
— Больше никаких вопросов. Я ценю, что ты мне всё рассказал. Доверился. Я не повторю ни слова из этого. Никому.
Он запечатлел поцелуй на её губах.
— Я знаю, что ты этого не сделаешь. — Его имп была безрассудной, импульсивной и временами сумасшедшей, но также верна до мозга костей, и её слово на вес золота. — Теперь, когда мы со всем этим разобрались, ты готова перейти к хорошему?
— Хорошему?
— Да. Все эти разговоры мешают моим планам
— Хм, каким планам?
Он уткнулся носом в её шею.
— Планам, в которых ты голая и жёстко кончаешь.
Хлоя чуть не задрожала. Будь она проклята, если гормоны не подняли настроение. Было немного удивительно, что её либидо проснулось, учитывая, что они только что обсуждали какие-то серьёзные вещи. Но опять же у неё не было реальной защиты от воплощения соблазна. Вот кем он был. Ему тоже было больно — она видела это ясно, как божий день. Разговоры обо всём дерьме на нём сказались. Она хотела заставить его забыть об этом, хотела помочь стряхнуть всё это.
Наклонившись к нему, она сказала:
— Я полностью за, просто на случай, если были какие-то сомнения.
— Никаких сомнений не было.
— Самоуверенный ублюдок.
