— Кинан, — прохрипела она пересохшим ртом. — Мне нужно…
— Посмотри на себя… глаза пьяные от секса. Губы припухшие. Соски твёрдые. Сиськи прыгают. — Он дразняще провёл пальцами по полушариям. Мозолистые подушечки пальцев ощущались как отблески огня на её сверхчувствительных нервных окончаниях. — Не знаю, что может быть горячее. Смотреть, как ты прыгаешь на мне, или смотреть, как ты у меня отсасываешь.
— Позволь мне кончить, — её голос дрогнул.
— Ещё нет.
Она зашипела.
— Ты придурок, Кинан! — Она замерла, чувствуя внутри только головку его члена. — Я не сдвинусь с места, пока ты не пообещаешь, что позволишь меня кончить. Холодок пробежал по ее коже, когда его глаза налились кровью и почернели. Демон уставился на неё, выглядя не слишком довольным. Большими руками он крепко обхватил её за талию и безжалостно дёрнул вниз, насаживая на свой член.
— Теперь я тебя трахну.
Он двигал бёдрами, входя и глубоко врезаясь. И, о Боже, это было так приятно. Её собственному демону нравилось, каким грубым и требовательным он был. Нравилось, что он так смело брал то, что хотел. Сущность сочла это совершенно возбуждающим. Напряжённая настолько, что была близка к рыданиям, она крепко держалась, наслаждаясь поездкой… вплоть до того момента, пока плоть под его руками не начало покалывать и гореть. Осознание ударило как пощечина. Она округлила глаза.
— Нет…
— Да, чёрт возьми, — прорычал он, безжалостно насаживая её на свой член, продолжая двигать бёдрами вверх. Он завладел её ртом, грубо и дико.
Демон был невероятно груб и требовал всего. Кожа под его руками продолжала гореть, но почему-то это было невероятно приятно — объяснить это было невозможно. Чёрные глаза снова стали голубыми, когда демон затих. Руки Кинана сжали её задницу, когда он насаживал Хлою на себя снова и снова, грубо и неистово, каждый раз приподнимая бёдра. Она хотела, чтобы он был таким, ей нравилось. Нравилось видеть, как холодная, контролируемая поверхность, которую он демонстрировал миру, полностью исчезает. У неё перехватило дыхание, когда его член начал набухать. Напряжение внутри снова возросло, и предвкушение пронзило Хлою, когда она почувствовала, как эластичная лента вокруг всего этого напряжения ослабла.
— Кончи для меня, — приказал он. И тут лента лопнула.
Освобождение прокатилось по телу бурными волнами, выгибая спину и задерживая крик в горле. Внутренние мышцы сжимались и сокращались вокруг него, выжимая.
Кинан издал утробный звук.
— Да, нахрен.
Он с силой насадил её на член в последний раз и взорвался. Струя за струей горячей спермы вырывались из него. Обмякшая и насытившаяся, Хлоя прильнула к нему, грудь горела от нехватки воздуха. Ого. У неё никогда в жизни не было такого сильного оргазма, она даже не знала, что это возможно.
Он погладил её по затылку и поцеловал в волосы.
— Ты в порядке?
— Просто ловлю кайф.
Она держала глаза закрытыми, наслаждаясь тем, как он водил подушечками пальцев по любой части тела, до которой мог дотянуться, словно обводя её контурами и рисуя карту. Когда он аккуратно провёл по внезапно ставшей чувствительной коже на талии, Хлоя села.
— Твой демон пометил меня, — вспомнила она и опустила взгляд, изучая похожую на татуировку метку. Она… ну, красивая. И чертовски дерзкая.
Кинан обрисовал тонкий, замысловатый узор, который охватывал живот от бедра до бедра, словно пояс. В узор были вплетены случайные буквы «К».
— Мне нравится, — сказал он.
Она встретилась с ним взглядом, ища любые признаки того, что он недоволен решением своего демона. Когда их сущности проявляли к кому-то собственнические чувства, они иногда оставляли метки на коже. Эти метки исчезали, как только сущности теряли интерес.
— Правда?
— Да. У моего демона хороший вкус.
— Ты совсем не злишься?
Он нахмурился.
— С чего бы?
— Некоторым людям не нравится, когда их демоны ставят кому-то метку.
— Если бы он пометил кого-нибудь другого, я бы разозлился. Что твой демон думает по этому поводу?
— Обычно он сопротивляется собственничеству, но сейчас ему это скорее приятно.
— Хорошо, тогда всё в порядке, — Он шлепнул её по заднице. — Душ.
Она моргнула от резкой смены темы. Очевидно, его действительно не беспокоила метка. Продолжая держать её, он встал и пронёс через квартиру, давая возможность заглянуть в другие комнаты. Хлоя выгнула брови, когда они вошли в хозяйскую спальню. Комната оказалась такой же просторной, как и всё остальные, и ей особенно понравились французские двери и небольшая терраса. Грязновато-белый оттенок краски на стенах навел на мысль о взбитых сливках, и он соответствовал цвету роскошного постельного белья. А ещё прекрасно сочетался с гладким сосновым полом и встроенным сосновым шкафом. Остальная мебель была такой же изящной и современной.
