Сделав шаг к могиле, я нагнулся, как бы подхватывая ком земли. На самом деле вытряхивая из рукава молоток. Он скользнул вниз. И как только пальцы крепко ухватила рукоятку, я бросился к магнитофону и ударил молотком что было сил по лентопротяжке. Механизм с треском разлетелся. Пленка беззвучно заструилась на землю. Так я освободил мертвого друга от этого кощунственного пения. Оно пресеклось на полуслове.
Следующим движением я ринулся на Беса, но на моих руках немедленно повисли его «шестерки». Я успел махнуть своим оружием рядом с его головой. Но бандит легко уклонился от удара, всего лишь уронив элегантную шляпу. А меня свалили на землю, ткнув лицом в комья мерзлой глины, которую сюда добросили землекопы.
Через мгновение меня поставили на ноги и крепко держали. А Бес уже был рядом, из его кулака торчало лезвие.
— Такое удовольствие — резать человека обломком ножа, — шепнул он вполголоса. — Помню, как твой дружок визжал и трепыхался… Ты тоже будешь визжать. Я специально перо сломаю, когда тебя резать начну…
Многочисленные блатные, не сговариваясь, встали между нами и толпой, загородив обзор для простых людей, уже попрощавшихся с Алешей и понемногу уходивших с кладбища. Впрочем никто и не жаждал разглядывать начавшуюся разборку. Люди, наоборот, торопились отвести глаза, чтобы не привлечь к себе опасного внимания.
Рядом с нами оказался Дато.
— Западло! — сказал грузинский авторитет Бесу. — Не по понятиям! Похороны — святое. А ты здесь разборку затеял.
— Да какие там понятия! — раздался истеричный женский крик.
Это Маша Старкова, внезапно оттолкнув загораживавших сцену уголовников, бросилась ко мне.
— Какие понятия! — кричала она, неожиданно вцепившись в руку Беса с ножом. — Он стукач! Вон тот принес папку, там все написано, как он стучал…
Она вытолкнула папку, которая была зажата у Беса подмышкой. Картонные корочки раскрылись. Из них выпорхнули два листочка канцелярской бумаги. Бес, зверски оттолкнув Машу, успел подхватить на лету один листик, не глядя разорвал, сунул половинки в рот и начал яростно пережевывать. Маша упала на землю, сильно ударившись затылком.
Дато кивнул своим грузинам. И один из них приставил что-то к спине Беса, пока сам Дато быстро нагнулся, поднял второй листик и впился в него взглядом.
Бес лихорадочно заметался. Но его шестерки были уже оттерты в сторону. Грузинов оказалось явно больше, они стояли полукругом.
— Ты семью покойного оскорбляешь, Дато! — еще пытался вывернуться Бес.
Однако Ева Томашевская, мгновенно сообразив, на чьей стороне сила, торопливо отшатнулась от него.
— Тварь! — взвизгнул Бес.
Лезвие блеснуло в его руке. Но вокруг него было уже слишком много врагов. В тесноте он успел дотянуться только до того, кто стоял ближе. А ближе всех оказалась Ева. Черная вуаль вспорхнула вслед за лезвием. Ева схватилась за лицо. На снег брызнула кровь. А ее вскрик потонул в оглушительной дроби отбойного молотка и гуле компрессора. Рабочие закончили перекур, как только над могилой перестали говорить надгробные речи, а вереница людей потянулась мимо, бросая в яму горсти земли.
Грузины Дато крепко держали Беса.
— Пошли, — велел Дато.
— Где же понятия?! — крикнул Бес. — Нельзя же друг друга на похоронах мочить…
— А ты не в понятиях, ссученый! — с заметным акцентом произнес Дато. — Ты пес мусорской. Вот протокол. — Он держал в руках листок из папочки. — Хочешь, прочитаю братве, как ты авторитета Мишу Веселого закладывал?
— Беспредельное время идет!.. — еще крикнул Бес.
Но его поволокли за стену. Через пролом, как по заказу сделанный кладбищенскими рабочими. Которые с привычной невозмутимостью не обращали внимания на происходящее.
— Евочка, что с тобой?! — подбежал Василич. — Что сделали эти изверги?
Томашевская стояла, опершись на машину. По ее перчатке струилась кровь.
— Он лицо певице порезал, зверь! Изуродовал, — обомлев, пробормотал Василич. — Скорее в машину, в больницу поедем, зашивать…
В этот момент что-то произошло неподалеку за кладбищенской стеной. Оглушительно колотил отбойный молоток, и какой звук там раздался — невозможно было различить. Но с ближайших деревьев разом взлетела стая ворон. Черные птицы, перекликаясь, начали кружить в воздухе.
Через пару минут возле Алешиной могилы остались только несколько кладбищенских рабочих, невозмутимо забрасывавших ее землей. Рядом со следами уехавших автомобилей валялся нож Беса. Кругом были расставлены погребальные венки. А еще, оставленные в снегу, лежали несколько пустых бутылок из-под водки и забытые стопочки.
Я не верил, что действительно остался жив, и зачем-то все еще сжимал в руке молоток. Сделал шаг к Старковой. Она ринулась мне навстречу. Налетела и обхватила руками.
Но уже быстрым шагом к нам возвращался Дато.
— Уходить надо! — предупредил вор. — Беса здесь валить пришлось. Менты вокруг. Машина там ждет, — он кивнул в сторону пролома.
Я покачал головой.
— Ну, как знаешь, — нахмурил брови Дато и перевел взгляд на Валета, тоже замершего неподалеку с яркой коробкой магнитной пленки в руках.
