В своём интервью В. Богданов упоминает о том, что клад они спрятали в склепе церкви между Томском и Енисейском. Но зарыть клад между этими городами они никак не могли. Ведь между Томском и Енисейском железной дороги нет, да и колчаковские войска в тех местах никогда не появлялись. Но если взять старую карту Енисейской губернии и провести вертикальную линию через Енисейск и горизонтальную через Томск, то две эти линии удивительным образом пересекутся… да, да именно на селе Козулька. Вот Вам и «между Томском и Енисейском». Не врал Богданов, (офицер всё-таки) правду говорил, вот только никто её не понял, правду-то. Ну, почти никто…
Так я продолжаю своё повествование. Место для устройства захоронения было выбрано почти идеально. Собственно им и выбирать-то было не из чего. Но удивительным образом этот единственный вариант и явился тем единственным и неповторимым шансом, который выпадает в жизни не так часто. Но хоть в чём-то заговорщикам должно было повезти. И им оставалось сделать лишь организационную работу. Взяв с собой в компанию подпоручика со станковым пулемётом, они выехали на санях к госпиталю. Собрали там всех, кого могли собрать: санитаров, землекопов, поваров и кочегаров. Короче говоря, всех тех, кто не были непосредственно врачами. Набралось ни много, ни мало, а 45 человек. Всю эту команду и бросили на транспортировку ценностей. На реквизированных в госпитале розвальнях они возили четырёхпудовые ящики, которые складировали в вырытые накануне траншеи. К досаде Богданова вместительность её оказалась невелика, а требовалось торопиться. Приказав закапывать плотно уложенный штабель, офицеры принялись бродить по кладбищу. Вскоре их внимание привлёк довольно обширный склеп, построенный в незапамятные времена. Сбив замок с дверей, они вошли вовнутрь. К их счастью выяснилось, что склеп имеет обширное подземное помещение, которое прекрасно сгодилось для укладки остававшихся на санях ящиков.
Всё! Большего сделать было просто невозможно, и Дранкевич приказал транспортной команде строиться. Они повели солдат якобы за новой порцией ящиков к станции, но не довели. Всех участников захоронения расстреляли из пулемёта в полукилометре от госпиталя. Место расстрела тоже выбрали, согласуясь с рельефом местности. Дело в том, что недалеко от госпиталя находился громадный котлован, сохранившийся и по сей день. Его-то офицеры и использовали в качестве места казни невольных свидетелей. Последним был убит подпоручик, ему Дранкевич собственноручно выстрелил в затылок. Вернувшись к эшелону, они даже не стали оправдываться перед кем-либо в своих действиях, поскольку потерю офицера и пулемёта тут же свалили на внезапное нападение партизан. Впрочем, скорее всего никто и не требовал от них никаких объяснений, поскольку войска спешно выдвигались в боевые порядки, готовясь штурмовать Красноярск.
Как мы знаем из всего предыдущего материала – весьма хорошо, когда тайной клада владеют всего два человека на Земле, но ещё лучше, когда только один. И Вячеслав Богданов начал искать удобный момент, чтобы убрать ненужного свидетеля. Такой момент вскоре представился. 5-го января, ночью на станцию Минино прибыл генерал Войцеховский, после совещания с которым, В. О. Каппель приказал войскам покинуть ставшими бесполезными эшелоны и двигаться в обход неприступного города. Погрузив оставшиеся ценности и боеприпасы на собранные по деревням сани, каппелевцы начали движение в сторону села Есаульское. Но спокойно ехали они не долго. Партизаны заранее устроили несколько засад и как только передовые части колчаковцев въехали в сектор обстрела, открыли огонь. Началась паника. Одни сани мчались на запад, другие на восток… Со всех сторон слышалась беспорядочная стрельба и крики о помощи. В этой сумятице Богданову вовсе не составило труда под шумок выстрелить зазевавшемуся Дранкевичу в спину, оставшись, таким образом, единственным человеком, знающим точное месторасположение клада.
Хотя возможно всё было не так, и сразившая Дранкевича пуля, вылетела из другого ствола. Впрочем, это дела не меняет. Дальнейшая история этого клада (после рокового выстрела) пошла совсем иным путём. Богданов смог перебраться в Соединённые Штаты Америки, где он и обретался до 1959 года (то есть 39 лет!). Вся его жизнь протекла в совершенном ином мире, но он всё же решился вернуться. Воспользовавшись объявленной в СССР амнистией, он приехал на родину и устроился работать на Урале. И там он встретил (может быть случайно, а может быть и нет), приехавшего работать по контракту (в тот же самый населённый пункт), инженера из Калифорнии.
