Начальнику особого отдела 8-го стрелкового корпуса был отдан приказ о сокрытии особо важных документов, боевых знамён и ценностей. Тот собрал пять пограничников, двух сапёров и с их помощью углубил воронку от крупной авиабомбы до 4-х метров. Затем в танк сложили всё, что посчитали необходимым, загнали его в яму, заминировали, и засыпали землёй. К утру это место, на опушке небольшой рощицы, ничем не отличалось от остального пространства междуречья, буквально перекопанного разрывами немецких мин и снарядов. Но «похоронная» команда всё же надеялась вернуться за ценным кладом (и я это потом докажу). На ближайшем дереве они вырезали ромб, от которого строго на восток надо было отсчитать восемь шагов. Классический образец клада до востребования, востребовать который так и не удалось. Сколько их зарывалось на просторах неоглядной нашей Родины по этому непререкаемо-классическому образцу? Сотни? Тысячи? Вот и эти солдаты ни на шаг не отошли от общеизвестного канона. Кто же знал, что война продлится долгих четыре года и по её окончанию людям ещё долго будет ни до знамён, ни до «секретных» документов, ни до многомиллионных ценностей.
Точное место сокрытия разом ставшего драгоценным танка исполнители должны были довести до командира 8-го корпуса генерал-майора Михаила Георгиевича Снегова. Но как часто случается на войне, сведения не были переданы вовремя. А через несколько часов штабная группа комкора предприняла последнюю попытку прорыва. К несчастью, на северо-восточной окраине села Копенковатого они наткнулись на засаду немецких егерей. Под огнём отошли назад, на опушку урочища Зелёная Брама. Новый бой произошёл ранним утром и в результате… плен.
Таким образом, ни сам генерал-майор, ни его потомки не имели ни малейшего понятия о том, куда делся набитый ценностями танк. Но после войны ещё оставались в живых некоторые участники тех трагических событий. И поиски клада плавно перетекли в чисто детективное расследование. Из воспоминаний генералов Абрамидзе, Арушаняна, Черноуса, Хватова, Горохова, Ивлиева, полковника Кущевского, бывших штабных работников капитанов Фещенко, Ганночки, Левича, Данилина и некоторых других удалось выяснить подробности имеющие отношения к тайне.
Вот одна из них для осуществления операции сокрытия создали комиссию, в состав которой входило несколько должностных лиц, в том числе: начальник штаба 8-го стрелкового корпуса полковник Бобров (погиб), комиссар Петрин (погиб), командир сводного батальона пограничников майор Филиппов (погиб) и начальник особого отдела 8-го стрелкового корпуса в звании майора госбезопасности. По их, мало согласующимся между собой показаниям, тайник был оборудован северо-западнее, западнее и южнее села Подвысокое. В числе возможных лесных ориентиров назывались Зелёная Брама, роща Жидивчик, окрестности села Копенковатое, Небеливка и др. Но всё это были только приблизительные предположения.
К сожалению, более достоверных сведений нельзя было от них добиться в принципе. Подробностей, так необходимых для успешного поиска не знал никто из уцелевших военнослужащих. Вспомним попутно, что в междуречье две потрёпанные армии втянулись 30-го июля. 2-го августа наши войска были окружены, и более или менее, организованно сражались до 5-го, а очагами и до 8-го августа. В этих условиях было весьма трудно не только хорошо изучить местность, но даже и приблизительно в ней ориентироваться. Не забудем, что как-то перемещаться можно было только по ночам из-за непрекращающегося весь день артиллерийского обстрела. Так или иначе, но было ясно, что танк был захоронен вблизи Подвысокого. Это следует из того, что сама контролируемая нашими войсками площадь была не слишком велика, и именно там немцы применяли тяжёлые авиабомбы. То есть бомбы такой мощности, в воронку от взрыва которой, можно было запросто упрятать лёгкий танк, не прибегая к услугам большого количества землекопов.
Тем временем, после долгих поисков был наконец-то выявлен и самый главный человек, который был непосредственно ответственен за выполнение секретного приказа. Его вспомнил бывший помощник начальника строевого отдела штаба 8-го корпуса Фещенко. Звали нашего особиста – Дмитрий Ефимович Гонцов. Судьба последнего тоже была не из лёгких. Выяснилось, что тот смог выйти к нашим войскам только в 1942-м году. После этого его осудили как уклониста, дезертира и посадили в лагерь на длительный срок. В 53-м году он был освобождён и переселился из Харькова в один из городов Поволжья, где и проживал до 1980-го года. Скончавшись в тот год от инсульта, он унёс тайну захоронения танка с собой в могилу. Правда, у него был начальник, непосредственный руководитель, который занимал должность начальника контрразведки 12-й армии. Но знал ли он, куда был спрятан танк? И не сделал ли тот всё от него зависящее, чтобы в не очень благоприятный для тщательного укрытия тайника момент, чтобы надёжно сбить с толку всех кто попытается его отыскать? У поисковиков создавалось даже впечатления, что закопанных танков (по некоторым показаниям танкеток) было несколько.
