Под Новый год, рассказывает бывший сотрудник ЦК КПУ Александр Кириллович Власенко, дежурный секретарь из приемной первого секретаря обходил заведующих отделами, каждому вручал подписанное Щербицким поздравление и подарок- удобный блокнот в коленкоровом переплете. На совещания следовало приходить с ним и вести записи. Один из заведующих пренебрег правилом. На следующий день Щербицкий ему позвонил:
– А ну-ка, повтори, что я вчера говорил.
Тот замялся. Владимир Васильевич жестко сказал:
– Я тебе рабочий дневник подарил? Вот и записывай. Еще раз увижу без него – накажу.
В отпуск он уходил в начале августа. Предпочитал Крым – государственную дачу в Мухалатке. Вместе с ним отправлялись один из работников общего отдела ЦК и кто-то из помощников: почта для члена политбюро доставлялась ежедневно. Шелест обожал охоту, мог в любой момент сорваться и уехать. Щербицкий разрешил членам политбюро стрелять дичь лишь два раза в год – в день открытия сезона и в день закрытия.
Вообще держался скромнее Шелеста, который был барином. Генерал-майор Геннадий Александрович Федяев начинал службу в львовском областном управлении КГБ:
«Помню, как во Львов приезжал первый секретарь ЦК КПУ П.Е. Шелест. Нашему отделению досталась забота о безопасности сопровождавших его лиц. Каково же было наше удивление, когда мы узнали, что в товарном вагоне спецпоезда приехала корова, которую обслуживали ветеринар и доярка. Шелест пил «спецмолоко» только от этой «спецкоровы».
Петр Шелест наслаждался своим положением, ощущал себя всеукраинским головой, пишет Александр Власенко, даже гетманом. В реальности Владимир Щербицкий был таким же амбициозным, как и Шелест, но по характеру менее общительный, менее откровенный, скорее закрытый. И мнительный. Он охотно прислушивался к доносам, собирал информацию о тех, кого невзлюбил, и методично ломал им карьеру.
Зато Щербицкий был человеком нежадным. Помощники вспоминали, что после выхода книги он раздал им врученный ему гонорар, а сторонним авторам подарил японские часы. Увлекался он голубями и футболом. Страстный болельщик киевского «Динамо», помогал спортивному обществу и футболистам, давал им квартиры. Не пропустил ни одного матча между киевским «Динамо» и московским «Спартаком»…
Щербицкий не терпел разводов. Нелады в семье почти всегда вели к увольнению из аппарата ЦК. Он познакомился с будущей женой, студенткой местного университета, в 1944 году в Тбилиси, куда перебросили его часть. В октябре 1945 года они поженились. Рада Гавриловна преподавала русскую литературу в средней школе. Говорили, что ей предлагали стать директором, но муж воспротивился.
– Пока я первый секретарь ЦК, – решил Щербицкий, – моя жена будет работать рядовым учителем…
У них было двое детей. Жизнь дочери Ольги сложилась вполне благополучно, а сын Валерий, к несчастью, спился и умер в 46 лет.
Мысль перевести Щербицкого, надежного, старого товарища, в Москву не раз приходила в голову Леониду Ильичу. После вынужденного ухода на пенсию тяжело больного Алексея Николаевича Косыгина Брежнев предложил Владимиру Васильевичу возглавить союзное правительство. Брежнев и Щербицкий вместе ездили в Кишинев. Леонид Ильич находился в угнетенном состоянии, постоянно думал о том, кто станет председателем Совета министров. Поздно вечером уже в пижаме он зашел к Щербицкому:
– Володя, ты должен заменить Косыгина, больше некому.
Владимир Васильевич наотрез отказался. Во всяком случае, так он потом рассказывал своему помощнику. Заметил, объясняя причину отказа:
– Эту разболтанную телегу было уже не вывезти. Да и в московские игры я не играю.
Вероятно, Щербицкий считал кресло предсовмина опасным, со всех сторон открытым для критики: вину за бедственное состояние экономики партийный аппарат ловко переваливал на правительство.
Щербицкий получил две Звезды Героя Социалистического Труда и значок лауреата Ленинской премии по закрытому списку, введенному для тех, кто работал на военно-промышленный комплекс. Тут инициативу проявил министр обороны Дмитрий Устинов. У него тоже были дружеские отношения со Щербицким.
Разговоры о преемнике Брежнева шли давно. И он сам делал намеки, а то и выражался еще более откровенно. На Старой площади разнесся слух, что однажды Леонид Ильич прочувствованно сказал Щербицкому:
– После меня ты, Володя, станешь генеральным.
Высокий, статный Щербицкий – на фоне остальных членов политбюро – производил приятное впечатление. Репутация у него в стране была приличная.
Так что же обсуждали Брежнев и Щербицкий во время тайной встречи в Киеве в мае 1982 года? Предлагал Леонид Ильич ему переехать в Москву? Или, может быть, рассказал о намерении сделать Андропова секретарем ЦК, но успокоил своего киевского друга: преемником Андропов не станет?..
Мечтал ли Владимир Васильевич о первых ролях в стране? Такое желание было бы нормальным. В кресле хозяина Украины он ощущал ограниченность своих возможностей. Однажды с горечью сказал председателю республиканского КГБ:
