– Какая же самостоятельность республики, если без согласования с Москвой я не могу решить вопрос о строительстве туалета на Крещатике…
Но если Брежнев обсуждал с ним вопрос о втором человеке в партии (с прицелом на первого), то для Щербицкого это был, конечно, приятный, но опасный разговор. Если бы он проявил излишнюю заинтересованность в обсуждении вопроса о преемнике генерального секретаря, то мог немедленно разонравиться Брежневу. Поэтому наверняка ответил «нет» на приглашение перебраться в столицу.
24 мая 1982 года на пленуме Андропова избрали секретарем ЦК. А в Москву неожиданно для всех перевели человека, чье появление на важной должности изменило баланс сил. Председателем КГБ СССР был назначен не кто-то из заместителей Андропова (как предполагал Юрий Владимирович), а Виталий Васильевич Федорчук. Назначение Федорчука было неожиданностью для руководства КГБ. В пять вечера Федорчук появился у Андропова, а в шесть Юрий Владимирович уже прощался с коллегией. Генералы собрались в кабинете Андропова, где уже сидел Федорчук. Андропов сухо представил преемника, пожелал всем хранить боевые традиции органов госбезопасности, беречь их авторитет и распрощался.
Став председателем КГБ СССР, Федорчук продолжал оглядываться на украинское руководство, постоянно перезванивался со Щербицким, прислушивался к его советам и просьбам. В Москве это все замечали. Андропов подозревал, что теперь КГБ прослушивает его телефоны. Назначение Федорчука могло быть более значительным шагом, чем предполагалось. Когда-то Виталий Васильевич обеспечил передачу власти на Украине в руки Щербицкого. Может быть, теперь ему предстояло исполнить такую же миссию в Москве?
Бывший секретарь ЦК по кадрам Иван Васильевич Капитонов рассказывал, что в середине октября 1982 года его вызвал Леонид Ильич.
– Видишь это кресло? – спросил Брежнев, указывая на свое кресло. – Через месяц в нем будет сидеть Щербицкий. Все кадровые вопросы решай с учетом этого.
Виктор Васильевич Гришин, в ту пору член политбюро и первый секретарь Московского горкома, тоже считал, что Щербицкий был самым близким человеком к «Брежневу, который, по слухам, хотел на ближайшем пленуме ЦК рекомендовать Щербицкого генеральным секретарем ЦК КПСС, а самому перейти на должность председателя ЦК партии. Осуществить это Л.И. Брежнев не успел. Недели за две до намечавшегося пленума ЦК он скоропостижно скончался…»
Возможно, это всего лишь версия. Когда Федорчук покинул Украину, Щербицкий заметил с облегчением:
– Вовремя уехал, а то беды с ним еще больше бы набрались.
Зато Юрий Владимирович Андропов, который после смерти Брежнева стал главой партии и государства, видимо, не забыл разговоров о том, что кресло генерального предназначалось Щербицкому. Одно из первых его поручений касалось ситуации на Украине, причем речь шла не о поощрении киевских товарищей.
Юрий Владимирович вызвал к себе нового главного кадровика партии Егора Кузьмича Лигачева и поручил ему поехать на Украину, проверить, как там обстоят дела. Это был неприятный сигнал Щербицкому. Суровый характер и придирчивость Лигачева уже хорошо знали в аппарате. Лигачев рассказывал мне позже, что он ездил по Украине неделю, побывал в четырех областях – Киевской, Херсонской, Одесской и Днепропетровской. Свое мнение подробно и откровенно доложил Андропову. Когда закончил доклад, Юрий Владимирович спросил:
– Ты все мне доложил?
– Думаю, все.
– Нет, ты мне не все доложил. А с чем ты столкнулся, когда вернулся в Москву?
Выяснилось, что Андропову уже доложили о том, что с Украины Лигачеву прислали щедрый подарок. Егор Кузьмич не успел долететь до Москвы, а ему прямо на квартиру доставили целый сундук разных вещей: домашняя утварь, радиоаппаратура.
Встречает его жена – Зинаида Ивановна и говорит:
– Юрий (Лигачева в семье звали Юрием. –
Удивленный Лигачев поставил чемоданы, открыл сундук и сразу все понял. Он вызвал двух сотрудников из ЦК КПСС и сказал:
– Украинские товарищи сотворили со мной безобразие. Прошу вас приехать ко мне домой, описать все вещи и немедленно отправить их назад.
После этого снял трубку аппарата междугородной правительственной связи и позвонил в Киев Щербицкому:
– Меня страшно обидели – и вы, и ваши товарищи, отправив эти вещи. Я считаю это оскорблением. Прошу вас разобраться, навести порядок, и, если вы сочтете нужным, через неделю-полторы мне позвоните.
Эта история стала известна Андропову. Он был доволен. Сказал Лигачеву:
– Хочу тебе сказать-ты молодец, правильно поступил.
В Киеве поняли, что недооценили Егора Кузьмича.
Помощник Щербицкого Виталий Врублевский вспоминает, что Владимир Васильевич сначала не воспринял всерьез Лигачева с его напористостью и шумливостью. Егору Кузьмичу, как и другим московским руководителям, послали к празднику горилку с перцем и другие подарки из Киева. Лигачев все подарки вернул в постоянное представительство Украины в Москве. В Киеве сначала посмеялись: он, наверное, старовер, не пьет… Потом, уже после поездки Лигачева по Украине, стало не до смеха.
