«Личный состав напоминал не столько военное подразделение, сколько что-то вроде банды батьки Махно, какой ее показывали в советских фильмах. Омоновцы сидели в вольных позах, многие из них держали в руках автоматы. Когда я вошел в зал, несколько человек встали у входных дверей, как бы давая понять что я могу и не выйти отсюда».
6 июля 1990 года министр Вазнис своим приказом деполитизировал органы внутренних дел, ликвидировал политотделы и партийные организации.
В ответ ОМОН заявил, что будет подчиняться только Москве. Союзный министр внутренних дел Борис Пуго охотно с этим согласился. 2 октября 1990 года рижский ОМОН был передан в подчинение 42-й дивизии внутренних войск МВД СССР, дислоцированной в Прибалтике. Приказы из Москвы омоновцам передавал подполковник Николай Гончаренко, снятый с должности заместителя начальника рижской милиции и назначенный Борисом Пуго координатором действий ОМОНа, внутренних войск и органов внутренних дел в Прибалтике. После 1991 года Гончаренко нашел убежище в Приднестровье, где под другой фамилией был назначен заместителем министра внутренних дел непризнанной Приднестровской Молдавской республики. Еще один рижский милиционер, бывший начальник отдела в угрозыске, – и тоже под другой фамилией – стал там министром безопасности. В Приднестровье бежала большая группа рижских омоновцев, которым там выдали новые документы. Осенью 1993 года они с оружием в руках приехали в Москву, чтобы воевать против Ельцина…
Год с небольшим – от провозглашения независимости Латвии до ее признания Москвой – ОМОН был в каком-то смысле хозяином Риги. Его использовали для психологического террора против новой власти. Именно омоновцы стали для латышей олицетворением политики Москвы. Омоновцы катались по городу, задерживали «подозрительных», без суда и следствия разбирались с «виновными», гоняли торговцев спиртным, врывались в рестораны, иногда стреляли, куражились. Никому они не подчинялись.
Бывший сотрудник ОМОНа Герман Глазев рассказывал на пресс-конференции:
– Командир отряда Млынник готовил бойцов к тому, чтобы «покончить с фашизмом в Латвии и поставить здесь наместника президента СССР». По отряду ходили слухи, что нас оплачивает партия Рубикса…
Они казались себе героями-одиночками, которые сражаются против сепаратистов и предателей. Дурную услугу оказал им тележурналист Александр Невзоров, который снимал, как омоновцы гоняли безоружных латвийских таможенников, и внушал омоновцам, что они герои. В реальности жизнь у них была несладкой. Они чувствовали, что их ненавидят, и обосновались на базе, вокруг которой строили дзоты, баррикады из мешков с песком. Ждали нападения, но никто на них не нападал. Когда августовский путч в Москве провалится, им придется бежать из Латвии.
Бакатин, пока был министром, ставил вопрос так: или пусть рижский ОМОН подчиняется республике, или его надо расформировать. Но по просьбе Рубикса омоновцы взяли на себя охрану компартии Латвии – за деньги, был даже заключен соответствующий договор. Фактически они превратились в личную гвардию Рубикса. 9 ноября 1990 года рижский ОМОН занял здание горкома партии в Юрмале, потому что горком перестал подчиняться Рубиксу и признал новую власть в республике. 14 ноября Верховный Совет Латвии лишил сотрудников ОМОНа «статуса работников милиции и запретил использовать ОМОН в заданиях, связанных с охраной общественного порядка».
Совет министров Латвии принял решение об акционировании рижского Дома печати, где находились главная типография республики и редакции почти всех печатных изданий. Акции предполагалось разделить между работниками типографии и редакций.
В Москве управляющий делами ЦК КПСС Николай Ефимович Кручина, чье имя еще возникнет на страницах этой книги, направил в политбюро записку «О мерах по защите собственности КПСС на территории Латвийской ССР»:
«По сообщению первого секретаря ЦК Компартии Латвии т. Рубикса А.П., комиссия Совета министров Латвийской ССР подготовила в одностороннем порядке предложения о передаче Латвийского издательства ЦК КПСС в ведение Совета министров республики. В связи с этим и с учетом сложной общественно-политической обстановки в республике высказана просьба принять меры по защите имущества КПСС на территории Латвийской ССР.
Учитывая вышеизложенное, полагали бы целесообразным принять дополнительное постановление ЦК КПСС по данному вопросу и просить Совет министров СССР принять меры к защите и охране имущества Коммунистической партии Советского Союза на территории Латвийской ССР.
Охрану основных объектов собственности КПСС в республике считали бы необходимым поручить МВД СССР, не возлагая эти функции на Совет министров Латвийской ССР».
В прилагаемом проекте постановления говорилось:
«Министерству внутренних дел СССР обеспечить охрану зданий, сооружений и другого имущества, являющегося собственностью КПСС, находящегося на территории Латвийской ССР, в первую очередь Латвийского издательства ЦК КПСС, зданий ЦК Компартии, института истории партии с партийным архивом, Дома политического просвещения, автобазы ЦК…»
