Через месяц Бабрак Кармаль получил назначение послом в Чехословакию. Это была почетная ссылка. Одновременно с ним в разные страны уехали послами еще пять видных деятелей фракции «Парчам», в том числе Наджибулла, будущий президент, который тогда отправился в Тегеран. В ночь перед отъездом Бабрак собрал у себя лидеров фракции и сказал:
– Я еще вернусь. И под красным флагом.
Парчамисты решили вновь уйти в подполье. Фактически на этом ночном совещании речь шла о подготовке «Парчам» к захвату власти. Халькисты быстро узнали о том, что произошло. Многих парчамистов сняли с высоких должностей, арестовали. Из армии выгнали чуть ли не всех командиров-парчамистов.
Руководителем фракции после отъезда Кармаля временно стал С.А. Кештманд, будущий глава правительства, а тогда министр экономики и планирования. Через пару недель Кештманд попытался установить контакт с Харазовым, попросил о встрече. Харазов пригласил его в здание, где работали партийные советники, присланные Москвой. Кештманд ответил, что не может прийти в это здание, потому что об этом сразу узнает Амин. Он предложил провести встречу тайно, на пустыре. Харазов на такую конспиративную беседу не согласился.
Судя по всему, согласились другие. С фракцией «Парчам» работало представительство КГБ. Между советскими представителями в Афганистане не было единства. Партийные и военные советники считали, что надо работать с фракцией «Хальк», которая фактически стоит у власти. Представители КГБ сделали ставку на фракцию «Парчам», которая охотно шла на контакт и казалась легко управляемой.
Секретарь ЦК КПСС по международным делам Борис Николаевич Пономарев, напутствуя Харазова перед поездкой в Кабул, честно признался:
– Апрельская революция была для нас неожиданностью. Наши работники поддерживали контакты только с халькистами, и мы не знаем Бабрака Кармаля и не знаем парчамистов. Ты нам, кстати, сообщи, что у него имя, а что фамилия.
А сотрудники резидентуры внешней разведки КГБ установили контакты именно с парчамистами, которые отчаянно пытались завоевать расположение Москвы. Сотрудники КГБ увидели в этой интриге шанс: уверенные в своих силах халькисты ведут себя самостоятельно, а парчамисты готовы подчиняться Москве во всем. Значит, на парчамистов и на их лидера Бабрака Кармаля и надо делать ставку.
– Как правило, у нас было единое мнение с послом Пузановым и главным военным советником генералом Гореловым, – вспоминает Харазов. – Мы все согласовывали между собой. Припоминаю такой случай. Однажды мы вместе были на переговорном пункте, где была прямая связь с Москвой, гарантированная от прослушивания. Я беседовал с руководителем одного из отделов ЦК, а генерал Горелов докладывал начальнику генерального штаба Огаркову.
Николай Огарков попросил Харазова взять трубку и поинтересовался его мнением о ситуации в стране. Потом уточнил:
– У тебя единое мнение с Гореловым или вы расходитесь?
Харазов твердо ответил:
– У нас единое мнение.
Но у группы партийных советников не было контактов с руководителями представительства КГБ.
– Генерал Богданов уклонялся от этих контактов, – говорит Валерий Харазов, – возможно, потому, что наши оценки положения в Афганистане были очень разными.
Когда Бабрак Кармаль уехал, начал зреть новый конфликт – между Тараки и Амином. Первоначально они были заодно. Амин вел себя как преданный помощник и ученик Тараки. Когда он выступал на совещаниях, то всегда говорил как бы от имени Тараки.
В практической работе Тараки был беспомощным. Амин, напротив, оказался умелым организатором. Амин, физически крепкий, решительный, упрямый и жестокий, обладал завидной работоспособностью и сильной воле.
– Амин имел огромный авторитет в стране, – говорит Харазов. – По-существу это именно он в апреле 1978 года отдал приказ о вооруженном выступлении. Так что халькисты всегда говорили, что настоящий герой революции – Амин.
Тараки называл Амина «любимым и выдающимся товарищем» и с удовольствием передавал ему все дела. Тараки не любил и не хотел работать. Его славили как живое божество, и ему это нравилось. Он царствовал. Амин правил и постепенно отстранял Тараки от руководства государством, армией и партией. Многим советским представителям в Кабуле казалось естественным, что власть в стране переходит в руки Амина, ведь Тараки неспособен руководить государством.
– Когда я был в Кабуле, Тараки и Амин были едины – водой не разольешь, – говорит Валерий Харазов. – Причем Амин тянул весь воз работы на себе. Он занимался партийными делами, армией, кадрами. А потом начались интриги. Прежде всего в нашем союзническом аппарате. Тараки и Амина стравили…
– А у вас было ощущение, что Амин плохо относится к Советскому Союзу, что он симпатизирует Соединенным Штатам? – спрашивал я Харазова. – Ведь потом это утверждение станет главным объяснением, почему убили Амина и заменили его Кармалем.
