– Амин постоянно говорил о своих дружеских чувствах к Советскому Союзу, – вспоминает Харазов. – Слухи о том, что Амин – агент ЦРУ, ходили и при нас. Основывались они на том, что он недолго учился в США и был там руководителем землячества афганцев. Но ни тогда, ни сейчас, через четверть века после его устранения, не найдено никаких подтверждений того, что он был агентом ЦРУ.
– К Советскому Союзу Амин относился с уважением и любовью, – говорит генерал Заплатин. – У него были два святых праздника в году, когда он позволял себе спиртное, и это были не афганские, а советские праздники -7 Ноября и 9 Мая.
Когда Амина убили, а с ним погибли двое его сыновей, вдова с дочками и младшим сыном поехала в Советский Союз, хотя ей предложили любую страну на выбор. Но она сказала:
– Мой муж был другом Советского Союза, и я поеду только в Советский Союз…
Между афганскими лидерами вспыхнул не политический конфликт, а личный. Этой войной амбиций воспользовались наши советники, принадлежавшие к разным ведомствам. Представители ведомств тоже конкурировали между собой.
– Отношение к русским было тогда прекрасным, – вспоминает Валерий Харазов. – «Шурави» считались друзьями. Незнакомые люди прямо на улице приглашали нас в гости.
Но все это было до ввода наших войск. Появление наших солдат коренным образом изменило отношение афганцев к русскому человеку.
Недовольство новым режимом проявилось довольно быстро. В ответ начались массовые аресты противников новой власти (даже потенциальных). Хватали многих – часто без каких-либо оснований. Арестовывали обычно вечером, допрашивали ночью, а наутро уже расстреливали. Руководил кампанией репрессий Хафизулла Амин.
Партийные советники несколько раз разговаривали с Амином на эту тему. Его предупреждали, что такая поспешность в решении судеб людей может привести к катастрофе. Рассказывали о трагическом опыте сталинских репрессий. Он отвечал:
– У вас тоже были большевики и меньшевики. Но, пока были меньшевики, порядка в стране не было. А вот когда вы от меньшевиков избавились, все у вас стало нормально. У нас примерно такое же положение…
Однажды к генералу Заплатину пришла русская женщина, которая вышла замуж за афганца, учившегося в Советском Союзе. Он был муллой, и его арестовали. Женщина умоляла Заплатина помочь. Он попросил афганцев узнать, за что арестовали человека? Афганский генерал пришел с извиняющимся лицом, объяснил, что муллу уже расстреляли.
– За что? – спросил Заплатин.
На этот вопрос ему ответить не смогли. Расстреливали по списку. Несчастный человек оказался в одном из расстрельных списков, и его уничтожили. Использование советского опыта накладывалось на афганские традиции – устранять предшественников и соперников.
Ростислав Александрович Ульяновский, заместитель заведующего международным отделом ЦК КПСС, ведавший этим регионом, говорил удивленному Харазову:
– Ну что ты хочешь? Это же Восток! Там такие традиции. Когда приходит новое руководство, оно прежде всего лишает жизни своих предшественников.
Ульяновский в молодые годы работал в Афганистане и считался главным специалистом по Среднему Востоку. В Москве спокойно относились к этим традициям, пока их жертвой не пал Тараки, которому чисто по-человечески симпатизировал сам Леонид Ильич Брежнев…
Тараки первоначально был настроен оптимистически.
Революция далась очень легко. Молодые военные взяли дворец, уничтожили президента страны Мохаммеда Дауда и его окружение, и все – власть у них в руках. Это вдохновило Тараки. Он был уверен, что и дальше все будет хорошо, никаких осложнений не возникнет. Тем более что Афганистану помогает Советский Союз. Но все пошло иначе.
Страна сопротивлялась социалистическим преобразованиям. Афганцы не спешили становиться марксистами. Очень быстро сопротивление стало вооруженным. В марте 1979 года вспыхнул антиправительственный мятеж в крупном городе Герате. К мятежникам присоединились части гератского гарнизона, был убит один из наших военных советников.
Тараки просто растерялся. Более решительный Амин предложил поднять боевые самолеты в воздух и уничтожить город. Главком военно-воздушных сил позвонил советским офицерам: что делать? Советники уговорили Амина отменить безумный приказ.
Именно после восстания в Герате испуганный Тараки упросил Москву принять его. Он прилетел и долго уговаривал советское руководство ввести войска. Тогда ему отказали. Видя, что происходит, Амин стал действовать активнее. Он считал, что Тараки не в состоянии удержать власть.
Тараки сформировал Совет обороны – по образцу того, который был в Советской России при Ленине. На заседания всегда приглашали главного военного советника Горелова и Заплатина. Всякий раз, прежде чем принять окончательное решение, спрашивали их мнения.
Амин требовал все более жестких мер. Когда началось восстание на границе с Пакистаном, Амин предложил сжечь в этом районе все населенные пункты, считая, что там живут одни мятежники.
Заплатин встал и сказал:
