– Если это предложение будет принято, мы не станем участвовать в этой операции, потому что вы нас втягиваете в гражданскую войну. Я не верю, что все села мятежные.
Амин посмотрел на советского генерала разъяренными глазами, но свое предложение снял. Сначала министра обороны в Афганистане не было, курировал министерство Амин, но он был занят тысячью дел. Потом назначили министром активного участника революции полковника Мохаммада Аслама Ватанджара. По мнению Заплатина, эта ноша недавнему командиру батальона оказалась не по плечу. Однако Тараки любил Ватанджара, который принадлежал к так называемой «группе четырех», которая объединилась против Амина.
Помимо Ватанджара в эту группу входили руководитель госбезопасности Асадулла Сарвари, министр связи Саид Мохаммед Гулябзой и министр внутренних дел Шерджан Маздурьяр (затем – министр по делам границ).
Тараки просил Заплатина взять Гулябзоя на политработу в армию, рекомендовал его: он очень хороший товарищ. Генерал Заплатин дважды с ним разговаривал и предложение отверг. Сказал Тараки откровенно:
– Гулябзой мне не нужен. Он не хочет работать. Ему хочется отдохнуть и погулять.
По мнению генерала Заплатина и других наших военных советников, «группа четырех» – это были просто молодые ребята, которые, взяв власть, решили, что теперь они имеют право расслабиться и наслаждаться жизнью.
– А дело страдало, – говорит Заплатин. – Они гуляют, Тарани их поощряет, прощает им выпивки и загулы, а Амин работает и пытается заставить их тоже работать. Они жалуются Тарани на Амина, обвиняя его в разных грехах. Вот с чего началась междоусобица.
А за Сарвари, министром госбезопасности Афганистана, стояло представительство КГБ; это был их человек.
Полковник Александр Кузнецов много лет проработал в Афганистане военным переводчиком, был там во время апрельской революции. Он вспоминает:
– Амин, конечно, не был трезвенником, но считал, что в военное время нельзя пить, гулять, ходить по девочкам. А наши органы как работают? С кем-то выпить, закусить – и в процессе застолья расспросить о чем-то важном.
Но с Амином так работать было нельзя. Зато четверка стала лучшими друзьями сотрудников КГБ. Информация «группы четырех» пошла по каналам КГБ в Москву. Их оценки будут определять отношение советских лидеров к тому, что происходит в Афганистане. Четверка старалась поссорить Тараки с Амином, надеясь отстранить Амина от власти. Противоречия между представительством КГБ и военными советниками в Кабуле дошли до предела.
– На одном совещании, – вспоминает Заплатин, – дело дошло до того, что мы друг друга готовы были взять за грудки.
– Вы пытались как-то урегулировать свои разногласия с представителями КГБ? – спросил я генерала Заплатина. – Ведь вы же видели, что у вас точки зрения расходятся по принципиальным вопросам.
– Разговоры у нас были, – ответил Заплатин. – Когда представительство КГБ возглавил Борис Семенович Иванов, взаимодействие стало полегче. Он – человек трезвомыслящий. И с ним можно было говорить. А с его предшественником генералом Богдановым труднее было – прежде всего потому, что я его редко видел в форме.
Генерала Заплатина злило то, что днем, в рабочее время руководители представительства госбезопасности вольготно располагались в бане, выпивали, закусывали.
– Как понять логику представителей КГБ? – спросил я Заплатина. – Они считали Амина неуправляемым, полагали, что надо посадить в Кабуле своего человека, и все пойдет как по маслу, так, что ли?
– Они делали ставку на Бабрака Кармаля, – считает генерал Заплатин, – и были уверены, что необходимо привести его к власти. А для этого придется убрать Амина. Бабрак, считали они, сможет найти общий язык с Тараки. Почему им нравился Бабрак? Он – легко управляемый человек. Амин может и не согласиться с мнением советских представителей, проводить свою линию. Но он не был пьяницей, как Бабрак. Даже по одной этой причине Бабрака Кармаля нельзя было допускать к власти.
Противоречия между военными советниками и аппаратом представительства КГБ сохранялись все годы афганской эпопеи.
– Уже после ввода наших войск, – вспоминал покойный генерал Александр Ляховский, который много лет прослужил в Кабуле, – ввели жесткое правило: из Афганистана в Москву отправляли только согласованную всеми ведомствами информацию, которую подписывали посол, представитель КГБ и руководитель оперативной группы Министерства обороны. А представительство КГБ все равно потом посылало свою телеграмму, часто не совпадающую с согласованной.
Когда командировка заканчивалась, генерал Ляховский с сослуживцами заехали в представительство КГБ попрощаться и поблагодарить за совместную работу.
Один из чекистов сказал:
– Да вы и не знаете, сколько мы вам пакостей подстроили…
Наши военные советники были уверены, что «группа четырех», перешедшая на нелегальное положение, даже пыталась поднять восстание в армии против Амина – с помощью советских чекистов.
