В ожидании министра Заплатин два часа говорил с начальником Генерального штаба Огарковым. Николай Васильевич спрашивал: не настало ли время ввести войска в Афганистан, чтобы спасти страну? Заплатин твердо отвечал: нельзя, тогда мы втянемся в чужую гражданскую войну. После заседания политбюро Устинов вернулся и вызвал к себе Огаркова, Заплатина и начальника Главного политуправления генерала Епишева.
Огарков сказал министру:
– Товарищ Заплатин остается при своем мнении.
– Почему? – удивился Устинов. – Вы напрасно пытаетесь отстаивать свою позицию. Вот почитайте, что представительство КГБ сообщает о положении в Афганистане.
В шифровке говорилось, что афганская армия развалилась, а Амин находится на грани краха. Это была та самая телеграмма, которую Заплатин отказался подписать в Кабуле. Заплатин прочитал шифровку и твердо сказал:
– Товарищ министр, это не соответствует действительности. Я знаю, от кого эта информация поступает в КГБ.
Устинов возразил:
– Ты изучаешь тамошнюю обстановку вроде как попутно. А они головой отвечают за каждое слово.
– Понимаю, – кивнул Заплатин. – Если бы была трезвая голова, все было бы правильно, а когда голова пьяная, тогда… Я же знаю того, кто отправил эту шифровку. И днем, и вечером, и утром навеселе. Кобура на животе, сам хмельной.
Генерал думал, что министр выгонит его из кабинета. Устинов посмотрел на Заплатина, на Епишева, на Огаркова и как-то задумчиво сказал:
– Уже поздно.
Только потом Заплатин узнал, что именно в тот день на заседании политбюро было принято окончательное решение ввести советские войска в Афганистан. Отступать Устинову уже было некуда.
Предполагалось, что Амин сам заявит о том, что по его приглашению советские войска входят в Афганистан, а уже потом его уберут. С пропагандистской точки зрения так было бы правильнее. Уже объявили, что Амин выступит по телевидению. Бабрак Кармаль, находившийся под охраной офицеров Девятого управления КГБ, ждал своего часа.
Но КГБ поторопился. Через поваров в президентском дворце Амину дали отравленную пищу. Выступить по телевидению он уже не смог. Но прежде чем Амин потерял сознание, он попросил советского посла прислать врачей – своим не доверял. Наш посол и не подозревал, что КГБ проводит за его спиной спецоперацию в Кабуле. Советские врачи спасли президента только для того, чтобы через несколько часов его расстреляли спецназовцы. Они же в горячке боя убили и одного из советских врачей.
Спецназ КГБ вместе с десантниками штурмом взяли дворец Амина. При этом было убито большое количество афганцев, которые, умирая, не могли поверить, что их убивают лучшие друзья. До последней секунды не верил в это и президент Амин.
Полковник Кузнецов рассказывал мне:
– Я находился в ту ночь на узле связи. Там же был представитель КГБ генерал Иванов. Когда он получил сообщение о том, что Амина больше нет, он меня расцеловал: все, мы победили!
Авторы книги «Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны» Давид Гай и Владимир Снегирев пишут со слов советского посла Табеева:
«Папутин сильно пил. В Афганистане напивался постоянно. К тому же страдал манией преследования: ему казалось, что во всех помещениях установлена прослушивающая аппаратура, что за ним постоянно следят… Видно, о его запоях кто-то сообщил в Москву. Звонит мне из ЦК Пономарев: «У нас сигнал на Папутина». «Проверю», – осторожно отвечаю я Борису Николаевичу. «Не надо ничего делать. У него командировка заканчивается – пусть выезжает»…
Папутин о сгустившихся над ним тучах как бы не подозревает. Самое поразительное состоит в том, что в тот последний раз Виктор Семенович вернулся из Афганистана в хорошем настроении.
Люди, отвечавшие за сотрудничество с Афганистаном, были заинтересованы в том, чтобы это сотрудничество постоянно расширялось. Афганцы умели быть благодарными – дарили подарки, вручали ордена, принимали по-царски. В Кабул ездили с удовольствием – пожить на вилле, отдохнуть; и уезжали не с пустыми руками. Папутину президент Амин подарил пистолет. Этот подарок окажется роковым.
Валерий Харазов рассказывал мне, как Папутин, прилетев в Москву, позвонил ему, рассказал о впечатлениях, передал привет от общих знакомых:
– Все, что надо было сделать, сделали, порядок.
Словом, был вполне доволен поездкой. А когда под
Новый год Харазов получил от Папутина отправленное заранее поздравление, сам Виктор Семенович был уже мертв. Что же случилось в эти дни, после его возвращения из Афганистана?
Валерий Харазов считает так:
– Ходили слухи, что он покончил с собой, потому что знал: его снимут, чтобы освободить место Чурбанову. Но я не верю, что в этом дело. Я думаю, он покончил с собой из-за Афганистана. Он же принадлежал к тем, кто считал, что надо сотрудничать с Амином. Когда наши убили Амина, это стало для него ударом…
Есть и другие версии.
