Офицеры внутренних войск тоже вспоминают Юрия Михайловича добром – он добился не только увеличения денежного содержания, но и решения правительства о введении новой формы: внутренние войска избавились от синих форменных фуражек, которые вызывали раздражение. Юрий Михайлович очень заботился о своем внешнем виде: постоянно наведывался в парикмахерскую, держал в кабинете лишнюю пару хорошо выглаженных форменных брюк.
Офицеров, которых вызывали к Чурбанову, предупреждали: туфли должны быть начищены, шнурки аккуратно завязаны:
– Если Юрию Михайловичу твой вид не понравится, тебя просто не назначат на должность.
Это уже потом стали говорить, что Чурбанов, став первым замом, сильно изменился, что у него появились гонор и высокомерие. Чурбанову ставили в вину доведение до самоубийства генерал-лейтенанта Сергея Михайловича Крылова, члена коллегии МВД, который был начальником академии, а до этого возглавлял штаб министерства (бывшее организационно-инструкторское управление). В штаб стекались сведения обо всем, что происходило в стране. Эта информация немедленно поступала Щелокову.
Энергичный и талантливый, но не совсем уравновешенный Крылов был ближайшим помощником Щелокова, имел право входить в кабинет министра без доклада. Он писал ему доклады и статьи. Крылов привлекал к себе в штаб молодых ученых, выпускников Высшей школы МВД. Крылов и его команда помогли Щелокову освоиться в проблемах борьбы с преступностью.
Но Крылова, который претендовал на первые роли в МВД и настроил против себя многих влиятельных генералов, в аппарате невзлюбили и со временем выставили из министерства, как и начальника Главного управления уголовного розыска генерал-лейтенанта Игоря Ивановича Карпеца.
Карпец был доктором юридических наук, профессором, и его тоже отправили в науку – назначили директором научно-исследовательского института МВД. Карпец не только собирал в уголовном розыске профессионалов, но и уважительно относился к своим офицерам, прислушивался к их мнению, пытался отучить аппарат от наушничества, а начальство – от привычки ломать людей через колено. Профессор Карпец вспоминает, что ему самому непросто было освоиться в аппарате: «Работа в нем требует не только профессионализма, но и умения молчать либо говорить так, чтобы кто-то мог подтвердить, что ты сказал именно то, а не что-то иное…»
Чурбанов невзлюбил Крылова и заставил министра назначить полную проверку академии. Как всегда в таких случаях, нашлась масса недочетов. Чурбанов вызвал к себе Сергея Михайловича и, дав волю своему гневу, устроил ему разнос. Это был все тот же 1979 год. На Крылова, человека со сложной психической конституцией, разговор в кабинете Чурбанова произвел чудовищное впечатление. Крылов вернулся в академию, где шло торжественное собрание по случаю ленинской годовщины, и застрелился…
«И это не было проявлением слабости духа, – пишет его друг известный журналист Лев Александрович Вознесенский, – о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что он сумел выстрелить себе в сердце дважды. Напротив, этим поступком он, подобно офицерам далекого прошлого, когда честь была не только словом, но и главным принципом жизни, такой высшей ценой защитил свое доброе и светлое имя».
Сергей Михайлович оставил предсмертную записку, адресованную другу:
«Нет сил жить. Если у человека убита вера и надежда, он труп.
Господи! Как я работал! Как горел, как боролся! И чем благороднее была цель, чем вдохновеннее труд, тем больше ненависть власть имущих.
Я оплодотворил своим талантом и фантастическим трудом интеллектуальную пустыню органов внутренних дел. Я сделал общественной величиной это ничтожество, имя которому Щелоков, – и за все это я плачу жизнью. Это мир рабов, холуев и карьеристов».
При Крылове академия МВД приобрела новое качество, он привлек к преподаванию специалистов высокого уровня, внедрял математические методы управления, создал кафедру литературы и искусства. Он сказал Льву Вознесенскому:
– Я хочу создать такой корпус высших офицеров органов охраны общественного порядка, для которых преступить закон, поднять руку на человека было бы внутренне невозможно.
А Чурбанов и его люди новшеств не принимали, все высмеивали, им нужен был ординарный милицейский вуз…
«Где-то в середине семидесятых, – вспоминал недавно кинорежиссер Станислав Говорухин, – сидели мы с одним милиционером в сауне бассейна «Москва» – там, где стоял прежде и стоит нынче храм Христа Спасителя. Милиционер этот был большим начальником и высокообразованным человеком. Заговорили о любимых книжках, и он произнес фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Образованным человеком должен считаться не тот, кто много читает, а тот, кто много перечитывает…»
Мы возвращались тогда из сауны с Высоцким (он тоже был в нашей компании), и Володя сказал: «Такие люди долго не живут». И как в воду глядел – вскоре Сергей Крылов, генерал-лейтенант милиции, начальник милицейской академии – застрелился. Пришел на службу, провел совещание, потом удалился в комнату отдыха, снял китель и нажал на курок.
Но завет его я помню…»
