– Что-то вроде того. Он состоит из пары оттенков, световые частоты которых компенсируют друг друга для глаз светлых эльфов, людей, в-общем, всех, кроме темных эльфов. Когда оба этих цвета – красный и зеленый идут из одного источника, как в случае с унакитом, мы не можем их увидеть. Потому что красный цвет активирует активность нейронов, а зеленый тут же их подавляет. То же самое и с ирилисовым, или ириловым, как называют его некоторые, – пожал плечами Бенедикт.
В этот момент двери распахнулись и взволнованный Тирин резво замахал руками, привлекая внимание всех, кто находился здесь.
– Простите, Ваши Величества, Ваши Высочества, но это срочно. Безотлагательной аудиенции просит принцесса Гвилвилет.
У Бенедикта буквально отвисла челюсть.
– Где она?
– Сейчас я ее приглашу, – поклонился присутствующим Тирин.
Бен крепко сжал губы и кивнул. Выглядел он ошарашенным, остальные же обменивались непонимающими взглядами.
Через пару минут внутрь вошла Гвил.
– Ваши Величества, Ваши Высочества, извините за столь внезапное появление. Мне хочется предупредить миллион вопросов: когда Нугур понял, что больше я ничего не знаю об ирилисах, он просто отвез меня сюда. Я видела по пути Антуриаса. Что вы сотворили с бедным конем? Вас и на секунду нельзя оставить.
Последняя фраза предназначалась принцу Сапфиров и принцессе Ирилисов. Гвилвилет храбрилась, но все же Эстель разглядела в ее взгляде страх и вздрогнула. Ее кожа покрылась холодным липким потом. Бенедикт заключил сестру в объятия. Гвил рассматривала Тель, словно изучая. Эстель охватила непонятная тревога.
– Молодая леди, вам придется многое нам объяснить, – сказал Мортимер Гвилвилет.
Несмотря на то, что Эстель находилась в одном из самых жарких замков эльфов, ее сердце будто бы сковал холод. Почему она не почувствовала облегчения, когда появилась Гвил, хотя точно должна была? Она почувствовала что-то другое. Такое, что пока не в силах была себе объяснить.
– Прошу нас извинить, – начал Бенедикт, – но на долгие объяснения нет времени. Я должен отправить Антуриаса в Академию.
Все выразительно посмотрели на Гвилвилет.
– Нугур сказал, что я его гарантия. Если наша теория насчет ирилисового порошка не подтвердилась бы, он оставил бы меня у себя до тех пор, пока мне не удалось найти работающее средство… Я была там, когда он убил ту фойна, – Гвил склонила голову, на ее глазах заблестели слезы.
– Бен, я думаю, нам стоит оставить девочек наедине, и перекинуться парой слов, – Мортимер указал эльфу на выход.
На лице Бенедикта проскользнуло недовольство, но все же он вышел вслед за Мортимером.
Айлинель погладила Эстель по волосам, а потом обняла Гвилвилет.
– С тобой точно все нормально? – обеспокоенно спросила Эстель Гвил.
– Ну, насколько это возможно. Нугур ничего со мной не делал. Его интересовал только ирилисовый порошок.
Эстель налила чашку чая Гвилвилет.
– Я не могла ему противостоять. У него оказались все наши с Беном наработки… И мне даже ничего не пришлось толком говорить. Я была нужна ему в качестве страховки. А когда он понял, что дальше разберется и без меня… Наверное, это можно назвать личным везением.
А можно мне что-то кроме чая? – поинтересовалась Гвил.
– Конечно, сейчас позабочусь об этом, – ответила ей Айлинель.
– Что такое, милая? – сразу же поинтересовалась королева.
– Голова болит, мам, вот и все. Ты же понимаешь, что я сейчас не могу остаться в Дар Руаде, что бы не говорил Бенедикт?
– Конечно понимаю, и, если честно, мы с твоим отцом за то, чтобы вы отправились обратно в Академию, несмотря на все риски. Времени до Имболка мало, а нам нужно собрать высший совет и решить, что мы можем сделать, когда Роршарх нападет. Но не думай, что Бену понравится наше решение.
Эстель стиснула зубы.
Гвилвилет с интересом слушала и делала небольшие глотки из стакана с соком молочного дерева.
Бенедикт и Мортимер вернулись обратно. Мортимер обнял дочь.
– Будь осторожна, дорогая. – Он поцеловал Эстель в макушку. – Я уверен, что ты, молодой эльф, сможешь обеспечить нашей дочери должную защиту, – Мортимер исподлобья посмотрел на Бена.
Принц кивнул. Эстель приподняла одну бровь. Что такого сказал ему отец, что парень так быстро сдался? Ещё полчаса назад он с пеной у рта твердил, что ей стоит остаться в Дар Руаде. Тель покачала головой, удивляясь таким изменениям.
– Надеюсь, я в тебе не разочаруюсь, Сапфир. Бенедикт и Мортимер встретились взглядами, от которых у Эстель по спине побежали мурашки. Она сжала ладони в кулаки, вновь недовольная тем, что за нее опять все решили другие. Пусть это решение ей и нравилось больше предыдущего.
Айлинель положила руку ей на плечо, говоря этим, что сейчас спорить – только сделать хуже. Ей удалось охладить пыл дочери, предотвратив новую череду глупых поступков.
