– Только если мы отправимся в замок вдвоем, – перебила Эстель Бенедикта, пристально смотря ему в глаза.
– Ты что, боишься, что я обману тебя и улечу один?
Он изучающе посмотрел на нее и, поняв, что она не собирается отступать, согласился. У его рта образовалась жесткая складочка, а с лица мгновенно будто бы стерли все эмоции. В этот момент Эстель подметила, что даже сейчас, обиженный эльфийский принц выглядел безупречно. И почему у нее, обиженной, так не получается? Она шагнула от него в сторону, создавая между ними дистанцию. Бен сделал вид, что не заметил этого жеста. Эстель сразу почувствовала, как ей вдруг стало ещё холоднее. К холоду прибавился липкий страх и дурное предчувствие – Нугур сбежал, а Гвил пропала, и это не может быть совпадением. Эта мысль теперь стучалась тревожным молоточком, не давая девушке успокоиться.
Не успели Бен и Эстель войти в парадный холл Дар Руада, как им навстречу устремилась Айлинель.
– Я и не надеялась увидеть тебя на этих выходных, дочь! – заявила она, раскрывая руки для объятий.
– Мы с плохими новостями… – начала было Эстель, но Бен ее перебил.
– Нугур сбежал и, скорее всего, похитил мою сестру. И я хотел бы, чтобы вы вразумили Эстель. Пусть пока останется у вас ради ее же безопасности!
– Ужин готов, как вы и просили, Ваше Величество.
– Спасибо, Тирин. Я предлагаю поужинать и обсудить варианты дальнейших действий в спокойной обстановке. Мы не знали, что вы приедете, поэтому Вианна и Гандайл уехали отдохнуть на выходные, а Алисия на одной из ваших вечеринок в честь Имболка.
Эстель поняла, что сегодня она только завтракала, поэтому кивнула. Бенедикт заметно нервничал, но все же согласился на предложение королевы.
– Итак, – начал Мортимер, когда все расселись по местам. – Почему ты считаешь, что Гвилвилет у моего брата?
Задав вопрос, Мортимер скривился.
– Три года назад Гвилвилет начала интересоваться экологией миров, а вслед за этим начала искать средство, которое делало возможным обратное превращение из фойна в светлого эльфа после применения унакита. То есть, уже рожденным темными эльфам это средство бы не подошло, а тем, кто был обращен, вполне. До некоторых пор все ее усилия были тщетны. Королевские группы исследователей не воспринимали всерьез принцессу, по их меркам она была слишком маленькой. Да и средство найти не удавалось. В какой-то момент она отчаялась и даже начала думать, что его, возможно, вовсе не существует.
Все слушали Бенедикта молча.
– Но потом появилась Элиза, которая напомнила нам в очередной раз о славном роде Ирилисов, – принц благожелательно наклонил голову в сторону Тель. – И тогда Гвилвилет предположила, что можно опробовать в действии порошки из других камней. Вдруг один из них будет обладать нужным эффектом. Как вы уже поняли, Гвил, в первую очередь, обратила внимание на двуцветные камни, похожие на унакит, и, конкретно, на фиолетово-желтые ирилисы. Она сказала тогда, что, если есть унакитовый цвет, который мы не можем видеть, возможно, существуют и другие аналогичные цвета. Например, привычный нам ирилисовый невидим для фойна. Или они видят его как-то иначе. Каждую свободную минуту, что она проводила с Джоном в библиотеке, Гвил искала об ирилисах все, что когда либо было написано и сохранено до нас. И каково же было наше удивление, когда ирилисовый порошок сработал! Мы проводили опыты на саламандрах, которые, как вы знаете, под воздействием унакита превращаются в теневых саламандр. Трое суток мы обрабатывали их порошком унакита, а когда они становились теневыми саламандрами, обращали их обратно ирилисовым порошком!
– Но как о ваших исследованиях узнал Нугур? Вряд ли вы рассказывали о них каждому встречному, – положив в рот оранжевую виноградину, поинтересовалась королева.
– К сожалению, когда Нугур был в Дар Эльдане, наши опыты были в самом разгаре, ими никто не интересовался, поэтому мы не были достаточно осторожными, – Бенедикт уронил голову в ладони. – А теперь одна из узниц унакита убита, я думаю, что это сделал тоже Нугур, узнав нашу с Гвил тайну…
– Узница унакита убита? – Мортимер вскочил на ноги. – Но как? Там же полно унакита, который можно использовать для исцеления…
– После применения порошка из ирилиса, эльф не только превращается обратно в светлого, но и на сутки приобретает невосприимчивость к унакиту. Он просто не подействовал.
– Но ты сказал, что порошок действует только на тех, кто стал фойна, а не родился, – заметила Эстель. – Как он узнал, что именно эта узница не урожденная фойна?
– Договор запрещает обращать светлых эльфов в темных. Со времен заключения соглашения с королем Роршархом… – начала Айлинель, но Мортимер ее перебил.
– Запрещает, но бывают случаи, когда эльфа исцелить может только унакит, и, хоть эти случаи редки, обычно родственники такого эльфа или он сам нарушают закон, потому что не хотят умирать. Тогда они добровольно становятся рабами Роршарха…
