— Эйвилин едет с нами, это решено! — прервала затянувшийся поцелуй Весмина, понимая, что сейчас муж готов согласиться на что угодно. — Думаешь, принц сгорает от любви к ней? Я уверена: у него полно любовниц при дворе.
— Разобьём девочке сердце.
— Ей будет полезно избавиться от романтических иллюзий.
— Не люблю, когда ты права! — он наклонил голову, приблизил губы к самому ее уху и тихо спросил: — Скажи, почему ты не отразила её последний удар? Не поверю, чтобы ты не смогла среагировать на простой «воздушный кулак».
— Надо же, не прошло и десятка лет, как ты стал разбираться в боевых заклинаниях!
— У меня богатый опыт, — улыбнулся Артис. — А с «воздушным кулаком» у меня особые отношения. Одна зеленоглазая ведьма щедро приложила меня им всего лишь за невинную попытку поцелуя.
— Ага, поцелуя… Нечего было распускать тогда руки! — Весмина чуть не подавилась смешком и уткнулась лицом в плечо мужа.
— Это были дружеские объятия!
— Руки ниже талии — это дружеские объятия?! — возмутилась она, пытаясь вырваться из кольца его рук. — Эй, что это ты делаешь?
Артис легко подхватил жену на руки и понёс по направлению к спальне.
— Я думаю, тебе не помешает отдохнуть. Да и мне тоже.
Эйвилин раскрыла глаза и долго старалась вспомнить, что же всё-таки произошло. «Была тренировочная схватка с матерью. Потом Илион взял меня на руки и куда-то понёс, кажется, в тот момент я заснула».
Оглядевшись, она с удивлением обнаружила себя в своей спальне.
— Проснулась, — в её комнату без стука вошёл Илион с большим подносом, нагруженным фруктами и сладостями. — Завтрак прямо в постель, моя леди, — шутливо поклонился он.
— Сколько раз повторять: я не твоя леди! — улыбнулась Эйвилин.
— А я не устану отвечать: это и хорошо!
— Гадкий мальчишка!
— Что поделать, — усмехнулся эльф. — Трудное детство, деревянные игрушки, прибитые к полу…
У девушки уже не было сил смеяться, поэтому она просто устало махнула рукой, приглашая Илиона присесть рядом с ней.
— Тут хватит на дюжину голодных гномов! — произнесла она, со страхом взирая на наполненный поднос.
— Тебе надо восстановить силы, — пожал плечами Илион.
Только сейчас Эйвилин поняла, что действительно страшно проголодалась, и поднос уже не казался ей таким уж большим. Устроив его на коленях, она принялась истреблять его содержимое с гораздо большим энтузиазмом, чем предполагала.
— Всё-таки поедешь? — внезапно спросил Илион, нервно вертя в руках спелое яблоко.
— Так хочет моя мать, — осторожно ответила Эйвилин.
Илион скептически хмыкнул:
— Если бы ты сама не захотела, она бы не стала уговаривать лорда Артиса брать тебя с собой.
— Почему я должна возражать? — тряхнула головой девушка.
— Действительно — почему? — пожал плечами эльф, поднимаясь со своего места. — Вам надо отдохнуть, Пресветлая Леди, — официально и холодно поклонился он. И, забрав поднос с пустыми тарелками, вышел, оставляя её одну.
Эйвилин устало закрыла глаза. «Как объяснить, что мне не дают покоя эти глупые сны. А Леклис — это их разгадка». Настороженно оглянувшись на дверь, она поднялась с постели. На тело, словно волны прилива на песчаный берег, тут же нахлынула слабость. Пересилив себя, Эйвилин, покачиваясь, дошла до двери и заперла её на ключ. Для надёжности было бы неплохо наложить пару заклинаний, но сил не было даже на то, чтобы вызвать светлячка.
Убедившись, что никто посторонний не сможет к ней зайти, Эйвилин достала таинственную книгу магов Жизни и в очередной раз осмотрела запирающий её замок. Все прежние попытки открыть его не увенчались успехом, но девушка не собиралась сдаваться.
Повозившись с замком минут десять, Эйвилин уже была готова оставить безнадёжную затею. Вновь закружилась голова. Хотелось лечь и долго, долго не вставать с постели. Из носа вновь побежали тёплые струйки крови. Пара капель упала на серебряные руны, украшающие таинственную книгу.
— Проклятье, — пробормотала Эйвилин, стараясь остановить кровь.
Сухой щелчок книжной застёжки стал для неё полной неожиданностью. Книга открылась.
Удивлённая девушка прочла строки на первой странице:
Магия жизни — это эхо творения. Её мощь лежит в основе самого Бытия. В гласе её звучит обещание жизни и смерти. Это мощь, которой завидуют и которой боятся. Потому что она есть начало и конец всего сущего.
В эту ночь вьюга разыгралась не на шутку. Ликующая зима шумно праздновала свою победу над осенью. Ветер с остервенением бросался на закрытые ставнями окна, бил снегом в лицо припозднившихся прохожих.
«Почему все заговорщики назначают встречи именно ночью?» — думал Мезамир, с интересом наблюдая за копошившимися в свете факелов фигурами. От их глаз он был надёжно укрыт темнотой, царившей в хитросплетении деревянных балок, которые удерживали остатки крыши старой королевской тюрьмы.
