— Магия есть возможность, имеющая очень большую власть, полная возвышенных тайн и заключающая в себе глубочайшее знание вещей: их натуры, их силы, их качества, их действия, их различия и их отношения, благодаря чему она производит свои чудесные эффекты, — блеснула полученными знаниями Эйвилин. — Магический дар заложен в самой природе живых существ, подобно разуму или инстинкту самосохранения. Магический дар — это наследие Творца. Поэтому каждый из нас от рождения является магом, но у большинства магический дар остаётся спящим, и лишь единицы могут им пользоваться.
— Ты неплохо запомнила то, что мы учили, — кивнула головой Весмина и тут же задала новый вопрос: — Сколько существует стихий?
— Четыре, — не задумываясь ответила Эйвилин. — Тейас — огонь; Вайу — воздух; Апас — вода; Притхиви — земля. Каждый элемент имеет две стези: активную и пассивную. Активная — это созидающее, творящее, производящее начало; пассивная же, напротив, разлагающее, уничтожающее. Но какое это имеет отношение к символу, о котором я спрашивала?
Весмина не обратила внимания на вопрос дочери.
— В начале всего были созданы огонь и свет, — начала она монотонно цитировать книгу сотворения. — «Да будет свет» — сказал Творец. Само собой разумеется, что основой света является огонь. Принципу стихии огня свойственна экспансия. Противоположность огня — вода, свойствами которой являются холод и связанность. Следующим элементом является воздух. Посвященные рассматривают его не как реальный элемент, они выделяют место для него между огнём и водой таким образом, что воздух, находясь между активным и пассивным действиями воды и огня, является своего рода преградой, создающей равновесие. Из взаимодействия трех названных элементов возник элемент земли как последний элемент, который благодаря своему характерному свойству — затвердеванию — включает в себя все три элемента…
— Одновременно с этим была проведена граница в действии трех элементов, — перебила Весмину Эйвилин, — вследствие этого возникли пространство, мера, вес и время. Я всё это прекрасно знаю.
— На самом деле всё не совсем так. Существует ещё одна стихия, но после магических войн о ней предпочли забыть.
— Какая именно?
— Стихия, которая является самой основой нашего бытия — стихия Жизни.
— Почему её решили предать забвению?
— Пассивная стезя жизни — смерть, и они слишком взаимосвязаны. Существовал только один магический орден, подчинивший себе магию жизни. Тех, кого по незнанию принято называть некромантами, хотя некромантия — это всего лишь одна из разновидностей стихии Жизни.
— Чёрные маги… — прошептала Эйвилин.
— Да, иногда их называли и так, хотя на самом деле это неверно. Тот символ, про который ты рассказала, — это знак их магического ордена. Символ связи четырёх стихий с пятой во главе.
— Всё-таки я не совсем понимаю, почему это знание объявлено вне закона?
— Понимаешь, девочка, для сотворения простейшего заклинания жизни нужна кровь разумного существа. Поэтому её ещё иногда называют магией крови. А для сложных заклинаний нужно жертвоприношение. И чем сложнее заклинание, тем больше нужно жертв.
— Поэтому эта магия запрещена?
— Это только одна из причин, — тяжело вздохнула Весмина. — Магия жизни настолько могуча, что для сохранности мира лучше, чтобы её забыли. Маг жизни может излечить любую болезнь, но также он может вызвать страшнейший мор. Он может поднимать мёртвых, контролировать живых. Такие знания в хороших руках могут принести много добра, но ещё больше они принесут зла. Лучше о них забыть.
Уриэль — герцог Рассветной империи и глава Дома Восходящего солнца — нервно барабанил пальцами по шероховатой поверхности большого обеденного стола, уютно расположившегося под огромным полотняным навесом рядом с его шатром.
В этот день у герцога Уриэля было особенно отвратительное настроение. Вчерашний штурм, на который он возлагал большие надежды, провалился. Магам удалось обвалить часть крепостной стены, но орки устроили обильное кровопускание пробившемуся в город через пролом отряду личной стражи герцога. Полегла добрая треть гвардейцев, в обучение и снаряжение которых была вложена груда золота.
Настроение герцога не улучшилось, когда он узнал, что Магистр в очередной раз покинул лагерь, а его шпионы вновь не смогли за ним проследить.
Его плохое настроение не могло остаться незамеченным. Поэтому за обеденным столом было необычайно тихо. Мало кто хотел стать объектом внимания вспыльчивого господина. Гробовую тишину нарушал только звон ложек о тарелки, да нервные остроты особо близких друзей герцога сидящих рядом с ним.
Миновав застывших вокруг навеса стражников, к похожему на трон креслу герцога подошёл запыхавшийся ирлимар рейнджеров.
— Разведчики вернулись, милорд, — ирлимар замер в почтительном поклоне.
— Есть что-то интересное?
— Один из дальних разъездов наткнулся на мертвого гонца, угодившего в засаду разбойников.
— Гонец? — удивился герцог. — Нашли что-то интересное?
