— Что делать с остатками эльфийской армии? — спросил он хриплым, пересохшим голосом. Доспех капитана был сильно помят и залит кровью. Нелегко нам далась победа…
— Они сдались? — спросил я, зная, каким будет ответ.
— Нет, сир.
— Тогда отправьте всех прямо к Творцу, пусть полюбуется на свои творения.
— Леклис! — С моих губ едва не сорвался стон, когда нежные пальчики Дэи случайно (случайно ли?) надавили на рану чуть выше колена. Всё же герцогу удалось пару раз весьма чувствительно меня зацепить. — Прояви милосердие.
— Милосердие? Какое странное слово. Что оно означает?
Девушка настороженно посмотрела мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или нет.
— На их руках много крови. Армия Дома вырезала орков и полукровок целыми селениями.
— Тогда их должны судить! Но убивать их сейчас — это низко, это нечестно.
— В войне вообще слишком мало чести.
— Леклис?!
— Хорошо, — тяжело вздохнув, согласился я. — Но не рассчитывай на многое, большинство из них всё равно умрёт от рук палача.
Поднявшись, я направился к темнеющему неподалёку строю эльфов, окружённому моими воинами. Семь-восемь сотен — прикинул я длину и глубину построения — всё, что осталось от армии Дома, остальные либо убиты, либо рассеяны по лесу, пленных очень мало. Эльфы не горели желанием сдаваться, да и мои воины не были образцом милосердия и всепрощения. Скорее всего, большинство сложивших оружие эльфов отправлялись прямой дорогой к своим предкам: слишком много зла принесли они этой земле и теперь с лихвой расплачивались за это.
Миновав расступившиеся ряды своих воинов, я остановился перед замершим «ежом» эльфов.
— Сложите оружие, и я обещаю вам справедливый суд, — не успели последние слова сорваться с моих губ, как в мою сторону полетели стрелы. — Сложите оружие или умрите! — вторично предложил я, стараясь не обращать внимания на вспышки сгорающих при ударе о магический щит стрел.
В ответ полетели оскорбительные выкрики и новые стрелы.
Кто-то из эльфов затянул песню, хор нестройных, уставших голосов мгновенно подхватил её. Слова были непонятны (не силён я в Древней речи), но мотив был легко узнаваем. «Песнь о Эйргеде», одно из самых знаменитых преданий эльфов, написанное в стихотворной форме, повествующее о гибели младшего сына первого императора, попавшего в засаду драконитов. Легенда, правда, была малость приукрашена. Грабительский набег кучки эльфов был представлен в виде великого похода, а мелкая стычка — сражением, решившим судьбу мира.
— Эти выродки что, возомнили себя героями древних сказаний?! — грязно выругался Меченый: он тоже узнал мотив. — Они, значит, воинство добра, а мы — силы зла. Лицемерные ублюдки, я видел их доброту!
— Пускай потешат свою гордыню перед смертью.
— Прикажите атаковать?
Оглядываю изготовившихся к схватке эльфов и отрицательно качаю головой:
— Фанатики… Я не хочу терять своих воинов. Маги у них остались?
— Нет, сир.
— Тогда истребите их магией.
Плотнее запахнув полы плаща, направляюсь к Ветру, рвущемуся из рук оруженосца. То тут, то там ходят, ища раненых, поисковые группы во главе с магами воды. Словно соперничая с ними, меж мертвецов бродят вечные спутники любой битвы — вороны. Одна из абсолютно обнаглевших птиц садится прямо на моём пути. Чёрные булавки глаз бесстрашно смотрят прямо в глаза.
УБЕЙ ВОРОНА!
Химера с резким свистом разрезает воздух. Напуганный ворон мгновенно срывается с места и устремляется прочь, оглашая окрестности противным карканьем. Вслед за своим собратом срываются остальные пернатые падальщики, их гневные крики заполняют воздух, причудливо переплетаясь с пением эльфов.
Что на меня нашло?
Понимая, как глупо я выгляжу, гоняя мечом птиц, убираю Химеру обратно в ножны. Позади что-то полыхнуло, земля вздрогнула — пение эльфов сменилось криками боли. Хриплые отрывистые команды, звон оружия — и крики смолкли.
Я сгрёб мокрый снег, спрятавшийся в тени крепостного зубца, и скомкал его в ладонях. В этом году зима пришла рано: ещё и двух недель не прошло после достопамятной битвы в лесу, а снег уже белым саваном покрывал землю. Перебросив получившийся снежок из одной руки в другую, огляделся по сторонам — никто не смотрит? — и с силой запустил снежный снаряд в каменную громаду башни. Вытерев холодные мокрые руки о плащ, я, наклонившись между зубцов, в очередной раз осмотрел внешний двор.
