– Не оскудел наш народ душой, не очерствел сердцем (и тоже вроде бы как всхлипнул при этом), на, Василий, беги. Выкупи, выпусти ежиков – пусть живут, пусть размножаются!..
– Одна нога здесь, одна нога там, в лесу, – уточнил Васька и исчез. Недели на две исчез, паразит.
Почему паразит…
Да потому, что на следующий день, когда Кирюха Васильков на нашу сходку пришел и мы его за жестокое обращение с ежиками стыдить-упрекать начали, повалился он на землю от хохота и так хохотал, что пришлось кого-то из пацанов, всегда болтающихся рядом с нами, жизни у нас учащихся, с кепкой Кузьмы Назаровича к колодцу посылать.
Кепка же у Кузьмы Назаровича из кирзового сапога сшита. Воду не пропускает…
Именно так. Я однажды был провидцем. Да-да, провидцем. Недолго, но был.
…Группа забайкальских литераторов, в числе которых находился и я, возвращалась из Москвы с очередного съезда писателей России. Наш самолет вылетал из аэропорта Домодедово в три часа дня. С раннего утра мои товарищи разошлись, разъехались по Москве. У каждого нашлись свои дела. Кому-то надо побывать в издательстве, кому-то попрощаться с друзьями, кому-то что-то купить… Оно и понятно, ведь у нас все всегда откладывается на последние часы и минуты.
Я всю свою сознательную жизнь прожил в селе. И как все селяне, всегда трепетно отношусь ко времени, подчинялся и подчиняюсь ему, боюсь опоздать на автобус, поезд, самолет…
«Лучше прийти пораньше, чем потом бежать, догонять, извиняться за опоздание, рвать с макушки последние волосы…» – говорят старики. И я вторю им…
…В аэропорт я приехал за два часа до посадки на самолет. Билет на самолет у меня, как и у моих коллег-читинцев, был куплен заранее.
Я прошел в зал ожидания первого этажа. Достал из дорожной сумки еще утром купленный журнал и, сев в одно из свободных кресел, начал читать новую повесть Виктора Петровича Астафьева… начал читать и… ушел в нее – в мир ее героев, в их судьбы, в их время.
Но ушел не до конца. Мешало мое время. Ежеминутно взлетали и садились самолеты. Бесконечными потоками вливались в здание аэропорта идущие на посадку и прилетевшие люди.
В зале ожидания, где я находился, движение было помедленнее, поспокойнее. Оно и понятно. Пассажиры здесь двигались в одном направлении. Входили. Садились в кресла, переводили дух и шли на посадку. Прилетевшие в Москву в зал ожидания не заходили, а сразу устремлялись к пункту выдачи багажа и к выходу в город.
Входившие в зал люди как-то сразу затихали, разговаривая между собой, переходили чуть ли не на шепот, быстро замолкали, усевшись в кресла, прикрывали глаза, уходили в себя. Мне кажется, людям, которым предстоит через какое-то время подняться в самолет и покинуть твердую, устойчивую, привычную, всегда родную землю, хочется помолчать, подготовиться, насмелиться…
… – Простите меня, добрые люди! Никогда в жизни я ни к кому не обращалась за помощью. Помогала сама. Но сегодня я оказалась в беде. Вчера вечером у меня украли сумку с документами, деньгами, билетом на самолет. Помогите нам с дочкой, и мы будем всю жизнь молиться за вас.
У входа в зал перед нами стояли женщина и маленькая девочка. Женщине на вид можно было дать лет двадцать пять, девочке – года три-четыре.
Мать и дочка были одеты в одинаковые зеленые пальто и одинаковые, такого же цвета, береты.
Белокурые, голубоглазые, бледнолицые мама и дочка выглядели нежными, хрупкими, беззащитными…
– Дома нас папа ждет. Он болеет. Находится в больнице. Нам нужно как можно скорее улететь. Помогите, люди добрые!
Женщина аккуратно вытерла платочком щечки вдруг заплакавшей девочки и смахнула слезинки со своих глаз.
…Справа от меня поднялся высокий худощавый солдат в серой, явно неновой шинели и больших, тоже неновых, кирзовых до блеска начищенных сапогах.
Он, сутулясь, подошел к женщине, как-то боком, явно стесняясь и смущаясь, подал деньги и вернулся назад.
…Слева от меня поднялась с кресла маленькая, одетая в клетчатое демисезонное пальто, повязанная явно самовязанной шалью, старушка.
Подойдя к женщине и девочке, она подала девочке конфету и, порывшись в кошельке, – деньги женщине.
– Куда летишь-то, милая?
– К мужу, домой летим, в Челябинск. Спасибо вам, спасибо!
– Ну с Богом, ну с Богом!..
…Подталкивая друг друга плечами, пошли к пострадавшим двое парнишек в казенных серых куртках и черных фуражках – явно ученики какого-нибудь ПТУ.
…Я оглянулся. Позади меня поднимался широкоплечий парень в куртке цвета хаки с лучистым орденом. Одной рукой он опирался на трость. В другой комкал денежные бумажки…
…Чуть подальше явно молодые родители подталкивали девочку похожую на девочку, стоящую с матерью перед залом:
– Иди, иди. Не стесняйся. Беги, отдай денежки тете. Учись помогать людям в беде…
«Вот они, люди – россияне, земляки мои! Вот он, какой наш народ! – подумал я и почувствовал, как влажнеют глаза. – Что же я-то сижу…» Я нащупал в грудном кармане пиджака деньги.
