…Все чаще и чаще шли холодные осенние дожди. Хозяин накрыл вольер полиэтиленовой пленкой. Однако вода затекала в него со всех сторон. Стоило начаться дождю, и Пират через некоторое время начинал месить грязь или, что еще хуже, устав, падал в нее. Недолго думая, Хозяин освободил от разных вещей новую, рубленную в пазы избушку летней кухни, застелил ее пол толстым слоем свежего сена и стал на время дождя и в холодный ветер переводить в нее собаку.
Постоянно содержать Пирата в избушке было нельзя. Пол покрывался грязью, сено сбивалось в мокрые кучи, и он сам становился мокрым и грязным. Свежие доски пола не впитывали сырость, а остывающее осеннее солнце, заглянув на несколько минут в единственное окошко кухни, не успевало просушить ее.
По ночам Хозяин почти не отдыхал, не спал. Он то и дело смотрел в окно, прислушивался, не шумит ли дождь, выходил на крыльцо, с тревогой всматривался в сторону вольера. Стоило ему включить в комнате свет и увидеть разводы влаги на темных стеклах окна или услышать шорох струй дождя, он мгновенно накидывал прорезиненную рыбацкую куртку и шел к вольеру. Фонарь при этом помогал плохо. Его луч освещал лишь небольшой круг. Нести же тяжелого, мокрого Пирата, именно нести – Пират уже не ходил сам – и одновременно освещать путь было просто невозможно. Жене, детям вставать по ночам и помогать ему Хозяин Пирата накрепко запретил:
– Не женское, не детское это дело… Управлюсь один.
На руках с Пиратом Хозяин осторожно шел к избушке. Он нащупывал ногами гребни грядок, переступая через них, часто спотыкался, падал. Не успевая выпустить Пирата из рук, да и стремясь не уронить собаку, не ушибить ее, иногда, наоборот, падал на Пирата. Пес взвизгивал от боли, но и при этом ни разу не заворчал, не огрызнулся. Даже в полубессознании он понимал и помнил: этот человек – его друг, самый Большой Друг на свете.
Уложив Пирата в избушке, Хозяин долго, тщательно отмывал грязь с лица, рук, ног, одежды. Иногда для этого ему приходилось среди ночи топить находящуюся тут же, во дворе, крохотную баньку.
В суете, хлопотах проходила добрая часть ночи. Да и ложась в постель, чтобы хоть немножко поспатьперед рабочим днем, Хозяин никак не мог заснуть – думал о Пирате, вспоминал совместные походы, дни и ночи, проведенные с ним – неотлучным спутником, преданным, верным другом. Иногда улыбался…Чаще просто смотрел в темноту…
Пират умер легкоморозной ноябрьской ночью. Умер в избушке, на ворохе свежепахнущего увядшими цветами и степными просторами сена. В последнее время Хозяин чаще обычного менял подстилку, так как совсем не выносил собаку в вольер и на улицу. Земля настыла, ее прихватил легкий морозец, припорошил снег. Пират же не мог уже даже сидеть.
Именно еще и поэтому и подстилка его была чистой и свежей. Пират не вставал, не ходил, не разгребал сено. Он перестал не только вставать, ходить, но и есть. Молоко, влитое ему Хозяином в рот, он нехотя проглатывал, крошечные кусочки мяса выталкивал языком.
В последние дни Пирата Хозяин почти не ел и сам. Придя с работы, он часами просиживал над собакой, гладил ей голову, загривок, ласково похлопывал по боку. Иногда умирающий Пират приоткрывал глаза и, как казалось Хозяину, грустно и благодарно смотрел на него.
В свой же самый последний день Пират, как это бывает в таких случаях и с людьми, вдруг почувствовал себя лучше. Он даже попытался подняться и с помощью Хозяина перевалился на другой бок и лизнул Хозяина в руку. По щеке собаки пробежала крошечная слезинка, Хозяин торопливо вытер и собственные щеки и порадовался тому, что ни Пирата, ни его не видят ни жена, ни дети, которым он категорически запретил появляться в избушке.
…Войдя утром в избушку, Хозяин сразу понял – Пират мертв. Человек уже давно научился видеть, замечать каждое едва заметное движение, слышать каждый едва слышимый вздох своего друга, и все же он не поверил сам себе, наклонился над Пиратом, положил руку на его холодный ребристый бок и попытался ощутить хотя бы слабое биение сердца…
Семья Хозяина уже встала. Жена готовила завтрак. Дети собирались в школу. Боясь, что кто-нибудь из них все же нарушит его запрет и обнаружит, что Пират мертв – и тогда уж детского плача-рева и слез жены не избежать, Хозяин поспешно вышел из избушки и повесил на ее дверь замок. Похоронить своего друга он решил рано утром следующего дня, когда и жена, и дети будут спать.
Днем Хозяин осмотрел старые, отслужившие свой срок детские санки, обмотал проволокой одну из отставших от каркаса дощечек. Затем снял со стены сарая, в котором хранилась разная рухлядь, в том числе и эти санки, два своих тоже старых пиджака.
