Люди спивались дружно и быстро. Торговля Губанова процветала. Шофер-продавец наглел и богател.
Прошло три-четыре перестроечных года, и на месте старого дома Виктора и Полины Губановых вырос восьмиоконный дом-красавец, опоясанный металлическим забором. Вслед за мужем ушла в торговлю и Полина. Она успешно и доходно торговала свининой, куриными яйцами, птичьим мясом. Корма для губановской живности было предостаточно, и мясо с подворья Виктора и Полины шло с рыночного прилавка первым сортом.
На рынок Губановы возили свою продукцию на своем не очень новом, но свежепокрашенном и красивом «ниссане».
К удивлению многих знакомых Губановых, супруги стали говорить одним голосом – сытым баском, сытым, умиротворенным, солидным баском, похожим на воркование сытых, обласканных солцем голубей…
Бабка Тугунова вон из того заречного села, которое при советской власти было богатым колхозом. Всю жизнь работала свинаркой. В отстающих не числилась, в передовиках не значилась. Работала. Вырастила сына. Дождалась внука и внучку. Сын – как и Виктор Губанов – шофер. Невестка – фельдшерица. Работящие. Трезвые. Жить трудно, но можно.
Ну а где жизнь – там горести и радости, там и будни и праздники. У одного из друзей Анатолия, так звали сына бабки Тугуновой, семейный юбилей – десятилетие законно-брачной жизни отмечали. Широко отмечали – по-русски. В небогатое время столы богатые накрыли, фунфуриков у Губанова оптом целый ящик купили. Анатолий с женой на почетном месте сидели. Как-никак, дружба Анатолия с юбиляром еще в первом классе началась.
Анатолий, мужик непьющий, как ни крепился, ни отнекивался, не мог друга не уважить – пригубил рюмочку-другую за здоровье хозяев, за их счастливую дальнейшую жизнь.
А как известно, непьющий человек даже чаще пьющего в подобных ситуациях в беду попадает.
…Домой сын и невестка бабки Тугуновой поздно пришли. Разделись. Помылись. Спать ложиться собрались. И вдруг из больницы санитарка посыльная прибежала:
– Анна Ивановна (заведующая) зовет. Сказала, чтобы ты свою скорую помощь из гаража к больнице подогнал. У больного прободная язва. Надо срочно в город везти. Помирает человек.
Анатолий мужик дисциплинированный. Многолетняя работа на скорой к дисциплине приучила.
– Надо – значит, надо!..
Шапку на голову – и в дверь.
Жена наперерез кинулась:
– Куда ты? Остановись. Ты же того-самого…
– Брось. Ничего со мной не случится. Вон Генаха Сидоров никогда за руль трезвым не садится и уже пятнадцать лет безаварийного стажа имеет.
…Из поездки Анатолий не вернулся…
Бабка Тугунова – женщина суровая, немногословная, всей жизнью своей к стойкости, выносливости приученная.
В партию не вступала. В общественной жизни участие не принимала. На собраниях разных молчала. Это сейчас эти фразы никому ничего ни о чем не говорят. А в далекие, молодые для свинарки Тугуновой годы они многое значили, о многом говорили. И прежде всего о характере, о жизненной, говоря словами тех лет, позиции человека. И прямо скажем – о не всегда похвальной позиции. Вспомним мудрейшие слова Бруно Ясенского: «Не бойтесь врагов ваших. В крайнем случае они могут убить вас. Не бойтесь друзей ваших. В крайнем случае они могут предать вас. Бойтесь равнодушных. Они не предают и не убивают. Но благодаря им на свете существуют предательства и убийства».
Марья Петровна Тугунова не была равнодушной. Она переживала. За свою семью, за свой колхоз, за свою работу, за своих односельчан, за свою страну. Но переживала молча. Она молча любила. Молча ненавидела.
Молча любила хороших людей. Молча ненавидела плохих. К хорошим людям она относила честных, добросовестных, трудолюбивых, добрых и трезвых. В первую очередь – последних.
К плохим – злых, жадных, завистливых, нечестных, лодырей и пьяниц. В первую очередь – последних.
От пьянки умер ее отец. Из-за пьянства рассталась она с мужем, некогда добрым и работящим человеком. Из-за двух рюмок сивухи погиб в аварии сын.
Водка стала причиной того, что в селе почти не осталось сильных, здоровых, крепких мужиков – пахарей, строителей, скотоводов.
– Все беды от нее, проклятой! – вздыхали женщины, провожая в последний путь очередную жертву зеленого змия.
– И куда президент смотрит? Гибнет народ от зелья ядовитого. Села, деревни с земли исчезают. Поля сорной травой зарастают. Кладбища во все стороны разрастаются… И все она, все она – водка.
– А торгашей, спекулянтов на народной беде, на болезни этой жиреющих, все больше и больше…
– Чтоб у них руки, ноги отсохли! Чтоб они даровым куском подавились!
И слезы… слезы… слезы…
Материнские, вдовьи, детские слезы…
