Знамя Победы полностью

…Страшный вопль. Хотя и разрешенный, но искренний, глубинный, а потому и страшный – опасный, с затаенными, но слышимыми нотками угрозы. Есть в «Толковом словаре великорусского языка» Владимира Даля слово «кака» – гадость, скверность, грязь, помет означает оно. И подумалось мне, что пока мы не очистимся от скверны, грязи прожитых, а точнее сказать, пережитых нашим народом сталинских и прочих таящих в своих названиях имена великих и мудрых вождей лет, пока мы будем дотошно выискивать в своей, двадцатого века, истории «благополучные» годы – жить нам так, как мы живем: разрозненно, безулыбочно, с перекошенными взорами, с тоской по сильной руке, по палке-погонялке, по любимому вождю и учителю, который все знает, все понимает, все может и избавляет всех нас от обязанности знать, понимать, мочь.

Как грязь, как каки-какашки, виснут на нас, мешая идти вперед, ностальгические легенды и байки о том, как хорошо, как безбедно, весело и спокойно жилось в прошлом.

Вот и я, прочтя желвачные и желчные строки – выкрики той самой сторонницы и поклонницы Сталина, – вдруг вспомнил 50-е годы теперь уже минувшего века, годы моего детства, «озаренные» величием и мудростью вождя всех народов. Но горькими и неприглядными получились эти воспоминания – отсюда и название их.

…До сих пор помню, с каким волнением и благоговением я читал в газете «Пионерская правда» рассказ о том, как товарищ Сталин помог больной девочке и ее маме.

Девочка с мамой почему-то жили в маленьком домике в большой тундре (сейчас даже второклассник наверняка пояснил бы – их туда сослал Сталин). Жили, как ни странно, счастливо. Но однажды случилась беда – девочка простудилась и заболела. Мама попробовала вылечить дочку таблетками-конфетками, но той становилось все хуже. Однажды ночью она закрыла глазки и стала умирать. И вот тогда мама в отчаянии выбежала в одном платье на семидесятиградусный мороз, протянула руки к небу и закричала:

– Сталин, помоги!

И случилось чудо. Сталин услышал.

Рано утром, каким-то образом преодолев за несколько часов многие тысячи километров, из Москвы, от любимого отца всех советских детей товарища Сталина, прилетел самолет с врачами, и те в мгновение ока вылечили девочку.

Я не сомневался в правдивости этого и подобных ему рассказов и очень и очень любил Сталина.

…Однажды ночью я захотел помочиться. Встал с кровати, надел валенки и в одних трусиках выбежал на улицу. Было холодно и снежно. Стоя на снегу под мерцающим звездами небом, я почему-то вспомнил тот самый рассказ о девочке и ее маме – наверное, потому, что мама вот так же, как я, стояла под звездным небом и обращалась к товарищу Сталину.

А как же он услышал ее – мелькнула мысль, и тут же родился ответ: «Товарищ Сталин слышит и видит все, что происходит на нашей советской земле, в каждом ее уголке. Вот и сейчас он сидит у окна в высокой, украшенной алой звездой башне Кремля и со смущенной улыбкой смотрит на меня».

Мне стало стыдно. Так стыдно, что я тут же поддернул трусики и, чуть не плача от стыда, шепнул в звездное небо:

– Прости меня, дорогой товарищ Сталин, прости, любимый папа всех советских детей!..