Пересев за свой ноутбук, я приготовился было вернуться к игре, но вместо этого свернул Blood Lore и открыл браузер. Войдя в свой почтовый аккаунт, написал человеку, с которым не виделся уже несколько лет.
Отправив письмо я наконец-то понял, почему изображенный на билборде «Фармиги» мужчина показался мне таким знакомым. Лица таких людей нельзя выбросить из собственной памяти, как бы нам этого не хотелось.
Семён сидит в кресле, его слепые глаза закрыты, руки лежат на клавиатуре. Я сижу рядом, на продавленной советской кушетке, с вечно перегревающимся ноутбуком на коленях. Мы в моей съемной квартире, в Москве, но почему-то все еще трезвы. Семён спрашивает: «Почему ты не сходил за энергетиком?» Беззлобно, устало. Я уже не помню, что ему ответил, но кажется Семён обиделся. Мы сидим и играем в «Черный горизонт». Одна из первых игр, которые использовали нейрошлем. Кривая, косая, но все равно популярная.
Мы мало разговариваем. Обычно только в игре перекидываемся какой-то важной информацией, а в жизни… стараемся не поднимать никаких тем. Я кормлю Сёму, покупаю нам одежду и еду. Работаем мы оба, он качает чужих персонажей в разных играх, я забиваю кальяны в рыгальне на первом этаже. Не на что жаловаться. Многим везет куда меньше чем нам.
«Лёха звонил», — внезапно говорит Семён, и у меня сердце уходит в пятки. Этот разговор я помню почти слово в слово. Или мой разум обманывает меня, восстанавливая чужие слова так, чтобы было больнее прокручивать их в памяти. Тоже возможно.
Я отвечаю, что мне он тоже звонил, и я не стал с ним разговаривать. Семён соглашается, и какое-то время мы молчим. Продолжаем играть — я за своего персонажа, Сёма за какого-то очередного клиентского. Минут через сорок, я предлагаю перекусить и Сёма соглашается. Он снова просит купить энергетика, потому что работать нужно всю ночь, и я со вздохом соглашаюсь. Желудок Сёмы уже почти полностью убит, еще пара месяцев в таком режиме, и ему придется трубку вставлять в живот. Но нам нужны деньги, а Семёну нужно дело. Я приношу с кухни очередную миску с кашей, после чего иду в магазин. Когда возвращаюсь, я слышу что Семён разговаривает по телефону. Он обсуждает с Лехой детали его плана, говорит что я после прошлого раза точно никуда не сунусь и что меня лучше не звать. В голосе Сёме я чувствую заботу и тоску. Сильнее всего меня задевают слова: «Ему-то есть что терять». После этого я не выдерживаю, залетаю в комнату и выбиваю трубку из рук Сёмена. А потом в первый, но не последний раз, избиваю своего слепого друга.
Конечно же у меня не было никакого желания снова запускать игру. Я смотрел на коматозного, поворачивался к ноутбуку, проверял почту, затем снова поворачивался к парнишке. Весь на иголках, я иногда вставал и мерил шагами кабинет, не особо понимая что вообще сейчас делать. Продолжать играть, как ни в чем не бывало, или же дождаться ответа моего старого знакомого. Настолько старого, что я уже давно свыкся с мыслью, что никогда его не увижу снова. И был очень рад этому.
— Нарица, ну твою мать, — не выдержал наконец мой начальник. — Или делай, что ты там делаешь, или сходи на улицу. Там проходку бей.
Я пожал плечами. Хозяин выпустил меня из кабинета и молча я пошел внизу. Спустился по лестнице, игнорируя лифт, вышел на крыльцо. Сейчас уже был обед, и скорее всего мне придется пересечься с товарищами по работе. Я достал сигарету, закурил, облокотился спиной о стену. Воспоминания о Семёне никак не хотели уходить, и я начал биться затылком о каменную стену. Не слишком сильно, без фанатизма — просто чтобы боль отвлекла от мыслей. Разумеется, это не помогало. После пятого или шестого удара на крыльце появился мой хозяин.
— Что, блядь, происходит, Нарица? — тихо спросил он, глядя на меня безо всякого выражения. В его холодных глазах не было и намека на какие-то эмоции. И до этих событий мой начальник был не самым открытым человеком, но думаю произошедшее с племянником его заставило еще сильнее забиться в свою раковину. Жирную, уродливую раковину.
— Мне не нравится симптоматика, Валерий Саныч, — честно ответил я. Хозяин только помотал головой.
— И что? — спросил он, уже грубее. — По твоему это мне что-то говорит?
— Если я объясню, вам это тоже ничего не скажет, — пожал плечами я. — Давайте волноваться и переживать буду я, хорошо?
— Но я же вижу что что-то не так!
