Теперь они почти ничего не видели и не слышали, но выходить боялись и лишь по некоторым, доносящимся с другой стороны куреня звукам могли догадаться: кипчаки продолжают выгонять обитателей из их юрт. Некоторое время спустя в этих звуках им послышалась обеспокоенность.
– Нас ищут, – догадалась Заира.
– Мы-то им зачем? – пересохшим от волнения ртом спросила Анастасия.
– Не хочет птичка соловей свидетелей здесь оставлять. Кто знает, что мы видели? Тури-хан не должен её заподозрить, иначе кинется искать, тогда всем придется плохо – прежде всего родителям Айсылу, а она, похоже, любящая дочь.
– Разве мы бы ему сказали?
– Но она-то этого не знает. У них самих всё продается и покупается, вот и о других так же судят. Как бы они нас здесь не нашли…
– Надо что-то делать. – Анастасия задрожала так, что казалось, зубы её стучат на весь курень. – А что, если нам спрятаться в юрте Эталмас?
– Что? – взвизгнула Заира. – Да пусть лучше нас здесь найдут, чем я спрячусь рядом с мёртвой!
– Но я не хочу, чтобы нас нашли!
– А кто хочет? – пробурчала Заира.
И всё же их нашли. Один из кипчаков. Молодой, почти мальчишка. Он заглянул в юрты ханских жен, которых увели самыми первыми. В юрте Эталмас он, наверное, увидел мёртвое тело, потому что присвистнул и быстро направился прочь как раз в сторону убежища женщин.
Он их и увидел. Стоял и смотрел, радостно улыбаясь, потом поманил пальцем. Анастасия, внутри которой всё протестовало, поднялась, вылезла из кучи травы и подошла к кипчаку. Тот уже открывал рот, чтобы закричать: нашёл!
– Молчи! – строго сказала она и, сама не зная почему, провела ладонью перед его глазами. – Ты никого не видел. Это была змея. Огромная. Вот такая!
Анастасия пошире развела его руки, что молодой человек покорно позволил ей с собой проделать, глупо улыбаясь.
– А теперь иди, – она развернула его и подтолкнула вперед, как бездушную куклу.
Молодые женщины ещё долго слышали, как он, уходя, все повторял:
– Я видел змею. Вот такую. Я видел змею…
– Как ты это сделала? – спросила ошеломленная Заира.
– Не знаю. Просто я сильно испугалась. Вот и говорила ему всё, что на ум приходило.
– Может, он больной какой?
– Может.
Хоронясь за юртами, они видели, как уходил из куреня отряд кипчаков. Рядом с предводителем, молодым красивым мужчиной, на отличном вороном коне ехал юноша с нежным, девичьим лицом, в черной бараньей шапке, надвинутой на глаза.
Всадников оказалось не так уж много, человек пятьдесят. Но они гнали перед собой всё население степного города, попутно нагрузив их узлами с награбленными вещами.
– Представляю, как разозлится этот тарантул Тури-хан, – хихикнула Заира.
– Их гонят на базар? – задумчиво спросила Анастасия.
– А то куда же. Небось, в Янгиюль. Для Айсылу – чем дальше от Ходжента, тем лучше. Когда вернутся нукеры Тури-хана, она со своим Мюридом будет далеко…
Впервые в голосе Заиры прозвучало нечто, похожее на зависть.
– Что же мы будем делать?! – с отчаянием воскликнула Анастасия. – Одни. Посреди степи. А если волки?
– Ну, саблю какую-нибудь мы наверняка отыщем, – успокоила её воинственная Заира. – Кипчаки много чего с собой взяли, но для всего у них времени не было… Всё-таки этот Мюрид – парень отчаянный! Наверное, он Айсылу очень любит. Поднять руку на самого Тури-хана! Я не знаю, кто бы ещё с такой горсткой всадников осмелился.
– Он не так уж и рисковал, зная, сколько человек оставил в курене хан… Скорее всего, это задумала "робкая птичка". Уж на кого другого, а на неё Тури никогда не подумает…
– Нукеры говорили, уходят на два месяца. Неделя уже прошла, а там… Зато подумай, как нам будет хорошо. Если бы не Аслан, я бы убежала. – Заира помолчала. – Но и тебя, конечно, не бросишь. Куда ты с дитем!
– Ой, а как же мой ребенок?
– Да уж родится. Небось, засиживаться не станет. Я его и приму. Повитуха Заира.
Девушка прыснула.
– Я бы полежала, – слабым голосом проговорила Анастасия.
– Не собралась ли ты рожать? – озаботилась Заира. – Что-то уж больно на схватки похоже. Я тебя уложу, а сама по юртам пошарю. Нам теперь все пригодится!
Князь Всеволод сидел на свадебном пиру как на тризне. Мрачный, неразговорчивый. Никто его за то не винил. Он выполнял волю батюшки своего Мстислава, который нашёл ему невесту – княжну Ингрид – в далеком северном литовском краю.
Брак сей нужен был для укрепления дружбы русских с литовцами. В последние годы они часто вместе выступали против прусских крестоносцев, которые зарились на земли обоих народов.
Однако невеста была хороша. Высокая – лишь чуть ниже Всеволода, ладная. Серебряный поясок на её талии подчеркивал, как тонка она, но и бедра достаточно широки, чтобы рожать здоровых детей. Белокурые косы толщиной в руку. Глаза – голубые, точно небо.
– Королевна! – шептались дворовые.
Лебедянские боярышни – невесты на выданье – лишь горько вздыхали. Почти каждая из них могла представить себя княгиней. Настька Астахова всем хорошо помнилась. Гордячка, самовольная, а вот поди, смогла сердце князя полонить. Уж они-то не хуже!
