И вот тут началось интересное: в человеческом образе магией Дети Ветра пользуются мало и неохотно, больше полагаясь на силу и выносливость, ловкость и скорость. А для достижения высот и глубин преображения реальности силой волшбы они оборачиваются в различных животных. Причём если салхини превращаются по образу праматери-основательницы своей линии, то салхины — всяк по своему характеру.
Но и это ещё не всё: мужчины всегда появляются на свет «близнецами» — идентичными лицами, но разными и по телосложению, и по нраву. Один брат всегда ярок и активен, крепок и мускулист, второй — тих и хладнокровен, жилист и тонок. И при этом обращаются они по невероятно причудливому порядку: первый становится крайне небольшим животным, в совершенстве владеющим атакой, а другой — крупным и бронированным, чью защиту не поколебать.
«Да здравствует закон сохранения! — радостно вывел я. — Массу в энергию, энергию — в массу».
Час сменялся часом, промелькнул незапоминающийся обед в крошечной столовой при библиотеке, где мы также сохраняли сосредоточенно-погружённую концентрацию. К исходу дня мы с близнецами одолели всю кипу литературы. Переполненные знаниями, оставив идеальный порядок и наскоро попрощавшись с Алом, молчаливым трио мы двинулись в мои покои, отправив по пути посыльного на кухню с поручением сервировать ужин на троих.
Прокручивая в голове свежие знания и укладывая их в логические цепочки для последующей аналитики, я невольно всматривался в лица близнецов, идущих по бокам от меня. Шедшая слева Эна, кроме понятной задумчивости, несла ещё и выражение глубокого довольства и чуть хищно посверкивала взором тёмно-лавандовых глаз. Эн же являл собой глубокую сосредоточенность, будто решал в уме нечто невообразимо сложное, поглощающее почти весь ум наследника Подземья.
Добравшись до нашего дворца и зайдя в мои покои, мы не смогли сдержать череды восторженно глубоких вдохов — на столе исходил фантастическими ароматами традиционный ужин: немаленькая горка золотистой бульи, бодренцы и люблоки, нарезанные в салат, двенадцать разных соусов, хлеб и вино на троих.
— Ужин! — хором возрадовались мы.
И, не медля ни секунды, расселись за столом.
«Кто-то, может, и спросит: как же так, одно и то же изо дня в день? — думал я, не щёлкая челюстью мимо рыбы. — А я скажу: выверенное постоянство, обеспечивающее нужды организма, несёт много больше пользы, нежели сменяющие друг друга разнообразные изыски. Таков путь тёмных».
Постепенно насыщаясь, я и близнецы понемногу обменивались узнанным из книг и сводили воедино общую картину. Существенное дополнение внесла Эна об участи салхини, женщин Детей Ветра: они, как и эльфы, обладали возможностью зачать лишь дважды, но могли выносить и спокойно родить и близнецов-мальчиков, и девочку — продолжательницу Линии Праматери. К тому же браки салхини заключают сразу с обоими братьями-близнецами, и считаются равными мужьям в правах и обязанностях.
«Да, теперь мне понятно хищно-довольное выражение лица Эны: два мужа и Золотая Кошма главного клана — солидный куш!» — сделал вывод я, зная амбициозные мечты сестры.
И тут внезапно я вспомнил об одной несколько сомнительной идее.
— Эна, — спокойно обратился я к сестре, — не хочешь попробовать? Как раз осталась последняя булья, — с этими словами я пододвинул ближе к принцессе мисочку с синим соусом.
— Таор, мне уже не пять десятков лет, и я не поверю снова твоим рассказам, что это очень вкусно и способствует пробуждению Магии Огня, — отчеканила Эна чуть прохладным тоном.
Вдруг, едва уловимо, на мизерную долю секунды её лицо словно бы стало старше, и она сказала:
— Хотя, прошла уже сотня лет, можно попробовать ещё раз.
И, решительно окунув рыбку в соус из йяай, куснула её с неким предвкушающим ожиданием.
Глаза Эны тут же распахнулись во всю отведённую природой ширь, лоб инфантессы вмиг покрылся лёгкой испариной, а глубокое дыхание раздувало крылья породистого носа. Губы принцессы расплылись в невероятно довольной улыбке, и она произнесла голосом, знакомым больше мне-Сандру, нежели мне-Таору:
— Эх, и как теперь переть в этот кхаласар на лыжах, когда тут такая еда?
И задорно хрустнула золотом рыбы в синеве соуса.
Повисла недоумённая пауза.
— Шо? — чуть погодя, спросила Анаис — а это, без сомнений, была именно она. — Для девочки и впрямь перебор с остротой, а мне — самый самолёт!
Насладившись нашими нечеловечески удивлёнными лицами, она продолжила:
— Так, Константин, — несколько строго, но достаточно ласково посмотрела Настя на Костю-Эна, — я твёрдо намерена принять предложение Бургаса и Яст-Мелхия и отправиться царствовать! Эне нужен трон, вернее Кошма эта Золотая, а мне интересно. И, да, — добавила Анаис, — даже и не думай о «деле семейном»!
— Да я никогда! Я вообще нет! — смущённо и потрясённо начал оправдываться Костя, выдав себя с головой. — Я вот тут тоже стремлюсь к вершинам власти и вообще соблюдаю принципы Разума и Закона.
— Вот и хорошо, — заключает Настя и умиротворённо замолкает.
