«О! Повышение комфорта! — думал я, снимая сумки с Мрры и рассёдлывая её, — Теперь понятно: раньше была зона влияния наверняка насквозь военизированного кла… э-э-э… Древа! Небось всё у них строго по вычурно́му Уставу светлоухих погранцов, каждый дуб на своём месте, а всяк спелый жёлудь учитывается и приходуется каким-нибудь каптенармусом Модестиэлем лично, после же к разбазариванию строго запрещается!»
Не преминув поделиться к друзьями последней мыслью и выслушав их ответный хохот, я и моя кошка отошли к ручейку, вившемуся от источника по правую руку от стоянки. Мрра напилась и лениво отошла в совсем густую тень, а я, умывшись, вновь задумался: «А чего это мы раньше не удосужились поинтересоваться подробностями нашего пути: административным делением там, особенностями локаций, что будут на пути, и прочим всяким? Едем такие, удивляемся, что нет никого и местности как под копирку! Конечно! Как иначе-то? Надо, что ли, карту ещё раз внимательнее глянуть, вдруг там чего умного написали, а не только красивое нарисовали».
Окрылённой новой идеей, я вернулся в лагерь из-за древесных стен корней, оберегавших воду, и увидел несколько странную картину: венценосные близнецы, жуя на ходу пеммикан, медленно ходили по пространству стоянки и очень пристально, внимательно рассматривали каждый метр под ногами и вокруг. Слегка опешив, я спросил:
— Что потеряли?
— Ничего… — несколько невнятно ответил определённо Костя.
— А что ищете? — всё ещё не понимал я.
— Что-нибудь! — с некоторым азартом ответила теперь Настя.
— Мало ли что! — добавил Костя, тщательно оглядывающий камни пустого кострища. — Местность для нас новая, весьма проходимая, вдруг чё?
— А-а-а! — понимая, протянул я. — Ну, с поисками вам, Даши-путешественницы, я помогать не буду. Лучше напомните мне: в котором тюке подробные карты?
Простой вопрос мой породил немую сцену: друзья застыли, задумались, медленно выпрямились и уставились сначала друг на друга, а после трёх долгих секунд — на меня.
Несколько напряжённо сморгнув, я поднял правую бровь и спросил ещё раз:
— И-и-и? Кто отвечает, господа знатоки?
— Отвечает Таор, — тут же нашёлся Костя, а я буквально поперхнулся вздохом.
— Это ты ловко придумал, — совладав с крайней степенью удивления, почти перешедшего к своему нецензурному наименованию, смог сказать я. — Даже сразу и не поймёшь всего юмора… — помолчав, я продолжил: — Так понимаю, что подробные карты отменяются: из нас никто этим специально не озаботился, а от снабженцев много ждать не стоит — поход наш не то чтоб очень гласный, и заявка была самая общая. Что ж, за неимением…
— Ну ой! — синхронно развели руками Их Высочества и хором хихикнули.
— Охо-хо-хох… — показательно протяжно вздыхаю, сетуя: — Вам вот весело!
После молча достаю перекус себе и усаживаюсь на лавку-корень, оказавшуюся неожиданно чуть пружинящей — будто и не на дерево сел! Размеренно насыщаясь несомненно изумительным сухим пайком, чьи превосходный вкус и идеальный баланс мяса, ягод, жира и специй могли конкурировать лишь с его безупречной текстурой и выдающейся калорийностью, я вспоминал карту, обратившись к глубинам памяти Таора.
«Н-да-а-а… — анализировал я вспоминаемые образы карт. — Что-то не густо. Нет, общие сведения имеются: до следующего перекрёстка будем скакать ещё три полных дня, а ещё через три должны добраться до моста через Реку Восхода, пока не очень широкую в тех местах. Перейдя мост, мы окажемся примерно в одном дне пути от имения сиятельной Алуринель, будь она здорова. Вроде всё просто».
Совершенно внезапно и достаточно неожиданно так всё и вышло — просто и незамысловато: после обеда мы собрались и порысили на наших кошках, к вечеру абсолютно спокойно добравшись до следующей стоянки, почти копировавшей уже виденную, лишь родник звенел слева. Ужин и отчёты, дежурства и утро так же промелькнули стандартными рутинами. Как и весь следующий день, и ночь после него. Да и последующий, двадцать шестой мой день в этом мире, не баловал разнообразными событиями, но подарил множество часов приятнейшей скачки сквозь уже много более реалистичный лес.
Мост, некроз, пауки и внуки
