«Запорожец» притормозил. Демьян с Жигаловым сидели в салоне, глядя наружу с отвалившимися челюстями. У обоих в этот момент промелькнула мысль: а не брежу ли? Дорогу переходила избушка. Избушка на курьих ножках. Вернее, на высоких куриных ножищах – с телеграфные столбы, с нее сыпались вниз грязь и куски мха; хлопала при движении распахнутая дверь, а на одном из бревен повисла табличка с номером дома – «9». Оставляя на земле отпечатки огромных лап, изба флегматично пересекла дорогу и зашагала по полю, куда-то в сторону реки Смородины. При каждом шаге из печной трубы вырывались клубы темного дыма, словно бы ожившая изба дышала во время прогулки.
– Ты гэта тоже бачишь, майор? Иль у мене с котелком проблемы?
Жигалов специально протер глаза, поморгал и признался с неохотой:
– Вижу, как не видеть. Если и беды с башкой, то у нас обоих.
– Гэта ж хата Яковлевича… – пробормотал Демьян. – Дед Афоня без дому остался, значит.
– Жаль, фотоаппарата нет, – Жигалов как завороженный пялился вслед уходящему дому; на разъезженной дороге оставались следы огромных лап, – а то такое бы чудо сфотографировать и ученым показать – цены бы не было. Враз бы всем Союзом к коммунизму шагнули.
– Не надо ученых – Навь науке не поддается. Давай, майор, рули далей.
– А куда?
Демьян задумался на секунду.
– К Дому культуры поехали – там, думаю, кто-то верно заховался.
Стоило им тронуться с места, как под колеса чуть не попал выскочивший из ниоткуда палявик. Маленький и юркий, как обезьянка, рыжий навий ударился плечом о бампер и отскочил в сторону, заверещал; Жигалов заорал от неожиданности и врезал ладонью по клаксону:
– Куда прешь, макака драная?!
– Ты шо, его побачил? – удивился Демьян. – Ты ж не знаткой!
– Еще б не увидел: под колеса ж прет!
– Палявик гэта. Ну-кась, дай побалакаю с ним.
Зна́ток высунулся из окна и крикнул навьему, что скукожился у кювета:
– Здорово, братец! Ты чаго так спалохался? Куды побег, дурной?
Маленький навий потер ушибленное плечо и провякал плаксиво, выпучив высохшие глазки на рыльце:
– А вы на кой своей бандурой железной толкаець? Я вам не собака якая, шоб мине толкац! Мине от железу плохо!
– Ведаем мы, кто ты, паскудь полевая! От кого утекаешь?
– Дык от кого, от бесов! Там бесы… на поле, – махнул палявик маленькой шерстистой ручкой, – да и повсюду оне – бесовья порода, вылезли со всех щелей, гады. У, лайно паганае, всем бы роги открутил!
– Бесы, кажешь? И чаго хочут?
– Як-то не дотумкал спытать, неговорливые оне. С поля мине погнали, як выродка якого; кикиморе накостыляли, да и остатним. Вона оне, усе наши скачут.
На дорогу действительно высыпала мелкая нечисть – две зеленых кикиморы, проказник Аук, следом тащил соломенную торбу лесной бай, в свое время пленивший Максимку. Лешака не хватает; ан нет, вот и он, серой тенью перетек через дорогу, оставляя за собой шлейф из расцветающих и тут же увядающих на земле вербейника, брусники и васильков. Пугливо оглядываясь на желтый «запорожец», нечистые торопко исчезли в кустах. Когда Демьян обернулся, палявика тоже и след простыл – лишь колыхнулись листья рябины. Зна́ток сплюнул на землю.
– Якие яшчэ бесы… Сдурела, шо ль, нечисть наша?
– Слышь, знахарь, – не своим голосом спросил из машины Жигалов, – это что за шобла-вобла была? Этот синий, как труп, две бабы зеленые, и обезьяна эта…
– Паскудь гэта, майор. Нечисть местная. Бачишь ты ее как-то, хоша не должон без их на то воли; стал быть, плохо дело совсем, потому и видать их всех. И не знахарь я, а зна-ток! Коль ясще раз знахарем обзовешь – я за себя не ручаюсь, зразумел?
Но Жигалов на шутливую угрозу не отозвался. После лицезрения реки Смородины, ходячего дома и стаи мелкой нечисти ему явно стало не по себе – кожа побледнела, отчего шрам на щеке вздулся белой линией, на лбу выступили капли пота, а руки вцепились в баранку руля. Демьян с жалостью потрепал его за плечо в униформе, приводя в чувство.
– Товарищ чекист! Ехать нам треба! Ты давай, браток, в себя приходи: сам вызвался допомогой быть, помнишь?
– Забудешь тут, – кивнул Жигалов, с усилием отцепляя пальцы от руля.
– Ну дык и помогай! У мине времени нема с тобою возиться. Представь, что чудится все табе. Як самогонки перепил. Як такой вариант, сойдет? А там уж далей обмозгуешь, шо к чему…
