Подползло. И понял Демьян, что не будет он злить это коленчатое, узловатое создание. Не просвечивал потолок через торчащие ребра, не проходило длинное тело насквозь через люстру – все оно здесь, духом и плотью.
Тварь с хрустом крутила головой, выбирая точку для атаки. Нацелилась, выстрелила на всю длину костистой шеей с тонким гребнем позвонков. Существо двигалось с хрустом, какой бывает, когда разминаешь костяшки пальцев. Пальцы и правда были везде – они покрывали морду создания целиком, раскрываясь, точно пасть. Грязные, кривые ногти с траурной каймой, сбитые костяшки, струпья и язвы.
Скованный ужасом, Демьян следил, как существо присасывается в поцелуе к его обнаженному локтю, и по руке разливается прохладное, почти приятное онемение. В какой-то момент создание даже показалось ему милым – желтые, рассыпанные по морде глазки, круглый серый череп, детские пальчики на месте зубов… Да и сосал он локоть Демьяна точно младенец сиську. Почему-то вдруг захотелось откинуться на подушку, прикрыть глаза и прижать нечто к груди, поглаживая по гребнистой спинке…
– Ах ты, собака!
Старик прикусил кончик языка; вкус крови отрезвил, прогнал тягучий морок. Трость тяжело опустилась на круглую серую голову, заставив тварь упасть с потолка на кровать. Демьян в панике засучил ногами, пытаясь сбросить неведомое чудище, но лишь сильнее запутывался в одеяле. Навязчивые пальчики тыкались со всех сторон, проникали под кожу беспрепятственно, словно в масло, зарывались под ребра и в позвоночник. Пузырчатое похрупывание накрывало со всех сторон, и было уже не различить, где трещат конечности паскуди, а где его, Демьяна, кости. Поняв, что, если сейчас ничего не предпринять, тварь сожрет его целиком, он принялся нараспев читать:
Демьян почувствовал, как тварь навалилась ему на горло, мерзкие пальчики царапали зазубренными ногтями лицо, но нужно было читать дальше:
Обмотав длинную шею вокруг горла Демьяна, ночной гость затянул петлю, но последние слова успели вырваться натужным хрипом:
Тени в углах комнаты сгустились до чернильного блеска. Жадно шептали:
– Мы-ы-та, мы-ы-ыта…
Демьян одними губами выдохнул:
– Зуб даю…
Сверкнула молния за окном, огненная вспышка озарила комнату, посыпались искры, будто лампочка лопнула. Едва угадывающаяся черная лапа обрела четкие очертания, высунулась из темного угла, схватила хищную дрянь за голову да шмякнула как следует о стену. И тут же исчезла. А уродец скорчился на полу, перебирал в воздухе конечностями, как ребенок в истерике. Извернулся, подпрыгнул, встал не то на руки, не то на ноги, уставился мелким виноградом глаз на Демьяна. Тот уже стоял на кровати, выставив перед собой трость на манер шпаги. – Ну, сука, яшчэ хошь?
«Яшчэ» тварь не хотела. Хрустнула обиженно, сороконожкой взобралась по стене и нырнула обратно в вентиляцию. Звякнула решетка.
Обессиленный, старик упал на кровать. Дыхание долго не могло успокоиться. Даже три цветка боярышника не унимали зашедшееся точно в припадке сердце. Во рту что-то мешалось, болталось в десне, будто заноза. Подойдя к унитазу, Демьян сплюнул кровью. Ударился о фаянс крупный, с толстыми корнями резец и медленно поплыл куда-то по трубе. Старик с тоской проводил его взглядом. «Гляди ж ты, яшчэ выцыганили!» – он цыкнул с досадой тем местом, где раньше был зуб.
Остаток ночи Демьян проворочался без сна, пытаясь свыкнуться с новой дыркой в челюсти и ломая голову: как так, в доме престарелых – не в грязном бомжатнике, не в лесу, не в болоте, не на дне озера – самый настоящий воплотившийся паскудник? Не жупел, что нагоняет кошмарные сны, не вредный анчутка, что пакостит по мелочам, не злобная обдериха в душевой и даже не ночница! Нет, речь шла о самом настоящем телесном упыре! Вроде тех, что когда-то повадились ковыряться в хатынских оврагах, выискивая себе кусочек погнилее да послаще. Только этот предпочитал живых.
На утреннем осмотре главврач не присутствовал. Медсестра покачала головой, разглядывая синяк:
– Что же вы так, аккуратней надо…
Принесла мазь с бадягой, щедро нанесла на негнущуюся руку. Отсутствующий зуб заметила не сразу, а увидев, долго вздыхала и всплескивала руками:
– Ну как же так-то, Демьян Григорьевич? Что я теперь Александру Семеновичу скажу? Выпишем стоматолога из города, приедет, осмотрит…
Демьян едва замечал хлопочущую медсестру, думая о своем и невпопад кивая. Стоматолог ему, конечно, уже не поможет – протезами от чертей не откупишься. Сколько «мыт» ни береги, но коли завязался с Пеклом, то уж не поторгуешься: не на рынке.
Новая прогулка по центру «Долголетие» превратилась для Демьяна в настоящее расследование. Постукивая тростью и старательно переставляя неподвижную ногу, он вглядывался в лица товарищей по несчастью и находил клейма упыря на локтях, коленях и щиколотках.
