– Ну а дальше чаго… Матерьял хорош оказался. Я работникам раздал, они телок оплодотворили искусственно. Сам в корову по самое плечо… Так коровки все разом похорошели, оправились да столько молока давать стали, что к нам народ валом пошел на работу, предприятие поднялось. Тут и я за работу взялся, дай, думаю, принесу пользу Советскому Союзу на старости лет. Иванец вон помогал, но он не знает ничего: я ему перевод с повышением обещал, вот и обманывал он вас. – Полищук всхлипнул, опустив голову долу. – Так вот, мы участок за год в порядок привели, а телки телят нарожали уйму. Многие, правда, странные уродились, без шерсти, некоторые калечные, но здоровые все что рекордсмены. Я спрашивал, мол, откуль материал такой, а она не отвечает. Ну я-то знаю, оно так часто бывает – материал по всему Союзу распределяют, а быка того уж лет десять как в живых нет. Мне Чернявская опосля в другом письме написала, мол, надобно их далеко держать, в отдельном закрытом хлеву, а то у них аллергия на солнце поначалу. Я их и сховал подале, по ее указаниям… Там усе написано, вы почитайте.
– Все прочитаем, уж не переживай, – Жигалов собрал все письма, сунул в карман, – а ты пиши давай вкратце все, что сказал! Роспись не забудь в конце. Так, товарищи, а вы со мной пойдете – мне надо до клуба его отвести и наряд вызвать с райцентра. Так и быть, на ваше мракобесие пока глаза прикрою… – Он сосредоточенно помассировал виски пальцами. – Если полезными окажетесь.
– Слышь, майор, а ты мине подозревал в чем? – поинтересовался зна́ток.
Жигалов усмехнулся и сразу же сонно зевнул: в такт ему зевнули все остальные, даже Полищук.
– Да я и подозреваю – в агитации и деятельности контрреволюционной. Но вижу, что куда сложнее все. Ничего, разберемся. Пойдем. Написал? – спросил он у зоотехника. Тот кивнул, показал листочек с каракулями – объяснительная. – Для начала сойдет. Завтра еще писать будешь. Встал-пошел!
Полищук неохотно зашаркал к выходу в одном ботинке. Дверь так и оставили выбитой; вот работники утром удивятся, когда увидят спаленный дотла хлев и сломанный замок на двери кабинета директора. Жигалов уже выстраивал в голове цепочку планов по завтрашним действиям: все, лишь бы не думать о бескожих уродцах, сгоревших после взрыва.
К клубу шли поначалу молча, по дороге вдоль поля. Полищук смотрел под ноги и что-то бурчал, будто молитвы читал под нос. Максимка, зевая без остановки от усталости, так и нес ружье, которое Жигалов решил забрать в качестве улики. Демьян спросил у майора:
– Слышь, гэпэу, а чаго с нами таперь буде?
– Еще раз меня так назовешь – зубы будешь с земли собирать, понял?
– Зразумел, уяснил, – серьезно ответил зна́ток. – Ну дык чаго таки, ты на вопрос не ответил.
– Не знаю, думать надо… – признался майор. – Я в вашей херне еще лет десять разбираться буду.
– Да усе просто, могу табе зараз на пальцах пояснить.
– Ну так поясняй.
– Да тут и Максимка смогет. Вот у него вопрошай, усе скажет. А где не скажет – я подскажу.
– Кто это были такие? – робко спросил Жигалов у мальчика, чувствуя себя глупо и несуразно, но не в силах преодолеть внезапно возникшую веру – как в детстве, когда его бабка в церковь водила и заставляла молитвы читать у иконостаса.
– Телки-то? – Максимка, снова зевнув, едва не споткнулся о повисший с плеча приклад ружья; Жигалов от греха подальше отобрал у него вертикалку.
– Они, кто ж еще? Ну, говори, Максимка, – мягко проговорил Жигалов; сбоку на них покосился зоотехник, которому тоже было интересно узнать, что же за диво такое обитало у него в третьем загоне.
– Давай, кажи, як думаешь, Максимка, – подбодрил Демьян.
– Думаю, чертячьи то детки были…
– Кто-о-о?! – со скепсисом было протянул майор, но как-то неуверенно, отчего прозвучало, скорее, жалобно.
– Ну, отпрыски, сынки чертей от коров, – пояснил Максимка, как маленькому. – Чернявская ж на том свете, в Пекле, значится, да? Стал быть, у ней там черти есть, с которыми она это… братуется, значит, як ведьма. Вот она ему, – мальчик кивнул на зоотехника, – семя черта и отправила, шоб он коров оплодотворил. Так что телята те – полубесята вродь как. Верно я говорю, дядька?
– Эх, брат, не разочаровываешь ты мине! – довольный зна́ток потрепал его по загривку. – Я ж говорю – сметливый хлопчик!
– Какие черти, какие ведьмы? – возмутился Жигалов. – Я-то думал, вы мне про американцев расскажете, которые тут эксперимент проводят! Или про инопланетян, или, я не знаю уж… Но черти? Вашу мать, а! Какие, нахрен, черти?!
– Ну ты ж сам все видал, майор, – ласково сказал ему Демьян. – Иль ты собственным вочам не веришь? Ты ж не идьет, шоб про матерьялизьм опосля такого казать?
– Значит, мне та аспирантка не бычье семя присылала? Гэта я, выходит, вредитель, да? – тихо спросил Полищук, поправляя очки на носу и подходя ближе. Он склонился над мальчиком с полубезумной улыбкой.
– Ага! – радостно подтвердил Максимка. – Семя чертей то было! У вас чертенята и нарожались цельной гурьбой, а вы их в загон и заховали. Полон коровник бесят-телят. Бестелят, значится!
