– Комитет государственной безопасности. Придется вам с нами проехать, гражданин, – разговор есть.
– Серьезный разговор, – добавил первый «пиджак».
– Не рекомендуем сопротивляться, – чекист будто невзначай продемонстрировал висящую на боку коричневую кобуру с рукоятью пистолета – как у Жигалова, опять же.
– Дык, ребят, гэта… Мы ж с вашим коллегой тольки шо общались. Вы чаго?
– Садитесь в машину, гражданин.
И только Демьян хотел что-то возразить, как «пиджак» неуловимым движением дал ему кулаком под дых – зна́ток скорчился, испустив удивленный вздох. Второй же вытащил наручники и быстро, не успел Максимка моргнуть, сковал ему запястья за спиной. И издевательски поднял браслеты вверх, так что Демьян по-цыплячьи засеменил вперед, застонал от боли.
– Че, сука, будешь еще кобениться? Сидорович, наподдай еще! – Демьяну дали каблуком под колено, там что-то хрустнуло, и зна́ток жалобно вскрикнул.
– Отпустите его! – взвыл Максимка, бросившись одному из гэбистов на спину, но тот стряхнул его, как щенка. – Он ничего не сделал! Гэта я все виноват!
– Брысь! Виноват он… Когда виноват будешь, малой, – и за тобой приедем. Сидорович, пакуй пассажира!
Демьяна поволокли в черную «Волгу». «Пиджак» обратил внимание на Максимку.
– Слышь, малой, а где Жигалов? Майор Жигалов, Элем Глебович, знаешь такого?
– Отпустите его, дяденьки, он ничего не сделал! – завыл Максимка, размазывая слезы по щекам.
– Ага, понятно… Ладно, ты давай к мамке иди, не плакай. Держи барбарыску.
Мужик и впрямь сунул мальчику конфетку, а сам сел за руль «Волги». Машина рыкнула мотором, повернулась, разбрасывая из-под шин комья деревенской грязи, и направилась по дороге в сторону райцентра. Хоть глаза Максимки и были полны слез, он успел запомнить номера. Вошел во двор, обнял Полкана; тот заскулил и принялся облизывать ему лицо. Максимка содрогался в рыданиях; перед глазами стояло выражение лица Демьяна, беспомощного и ошеломленного, и как его волокут в страшную «Волгу», словно мешок картошки.
– Полкаша, хватит, буде тебе… – Полкан, чуя настроение мальчонки, зализал ему все щеки.
Немного успокоившись, Максимка поднялся на ноги, зашел в дом. За печкой шевельнулся суседко – словно бы сочувственно, давая понять, что ученик не один. Максимка выпил квасу, посмотрел в зеркало – там отражался покрытый пылью и грязью, повзрослевший за последние пару месяцев паренек. Подумал, что сказал бы сейчас на его месте Демьян. Наверняка промолвил бы что-то вроде «эх, где наша не пропадала!» или «у мине идея есть!».
Максимка робко улыбнулся себе в зеркало, показал язык. Надо к Жигалову идти. Или к Демидовне. Слезами горю не поможешь. Нужно вызволять знатка…
Задорье тем временем просыпалось. Кто-то выгнал гогочущих гусей на выпас, кто-то вел на луг посвежее самую обыкновенную – без клыков и с шерстью – буренку, кто-то колол дрова. Доносилось издалека «так»-«так»-«так». Максимка вслушался, и зубы заныли – в мерный стук топора вклинивался непрошенный «ад»-«ад»-«ад».
Тяжело дыша от переполнявшего ее гнева, Анна Демидовна остановилась на крыльце барака, где квартировался Жигалов. Несколько секунд она раздумывала, что сказать проклятому чекисту, а потом махнула рукой – будь что будет – и яростно постучалась. Не дождавшись ответа, она пнула дверь носком туфли.
– Элем Глебович, открывайте, это я, Гринюк! Я знаю, что вы здесь!
За дверью раздался недовольный рык – учительница раздраженно подумала, что майор всегда будто рычит, а не говорит, – и на пороге появился злой как собака Жигалов, весь растрепанный и грязный. При виде незваной гостьи он скривился, как от зубной боли.
– Вам-то чего от меня надо?
– Манерам бы вам поучиться, Элем Глебович! – чуть ли не крикнула ему в лицо Анна Демидовна.
– С себя начните!
– Что-о-о?
Жигалов вздохнул, почесал указательным пальцем усы. Учительница заметила, что седины на висках у майора прибавилось, да и в целом выглядел он как последний кабачный забулдыга – на лице сажа, растрепанные волосы в пыли, рубаха под кителем в бурых пятнах.
– Вы что, ранены?
– Нет. Ладно, не с того мы разговор начали. Проходите, – махнув рукой, Жигалов ушел в комнату.
Войдя, Анна Демидовна приятно удивилась царившей в помещении чистоте. Посуда вымыта, вторая смена одежды аккуратно висит на плечиках – тем более странно, что майор похож сейчас на вышедшего из драки уличного кота. Притом вышедшего не победителем. Майор сел на кровать, скрипнувшую под его весом, указал учительнице на стул у печки. Взяв кружку с чаем, шумно сделал глоток. Выжидающе уставился на посетительницу.
– Присаживайтесь. Тесновато, но чем богаты, как говорится. И выкладывайте скорее, с чем пришли – у меня времени в обрез.
Анна Демидовна присела, чопорно оправив юбку. Вскинула острый подбородок, бесстрашно уставилась в глаза майору.
– Скажите, вы как-то причастны к аресту Демьяна Григорьевича?
– К аресту кого-о-о? – Жигалов подавился чаем и громко закашлялся.
