— У тебя, скажем, спешное дело, пришел ты к какому начальнику, как на иголках сидишь, а он выдержку дает, не принимает. Чтобы чтил ты его и протчее… А я вот растение на лице взращу, да оденусь поплоше, да мешок еще какой заплатный возьму. Сам подумай, кто допустит, чтоб такая образина глаза мозолила? Скорей его, скорей! Заходи-проходи-уходи… Я, председатель, пошастал по начальникам. Я их натуру во как знаю!
— Да делай, как хочешь, — Глазков устал от пронзительных выкриков Басарова. — Возьми у Галины письмо и отчаливай. Утром я буду звонить управляющему трестом. Понадобится — подключим райком партии.
Но Басаров не ушел. Покручивая на пальце свою кепочку, он загадочно ухмылялся.
— Ты, председатель, ничего такого пока не делай. Сперва мы попробуем с товарищем Перескоковым полюбовно сойтись. Между протчим, мы с ним давнишние дружки. Газопровод вместе строили. Я рядовым вкалывал, а он наподобие генерала. Почти родня.
— Делай, как хочешь. Но трубы мне добудь.
— Егор трепаться не любит.
Столь же ретиво Басаров собирался в дорогу. Густо намазал дегтем сапоги — за полверсты воняет, выбил о забор пыль из фуражечки-шестиклинки.
— Чё затеял беспутный! — аж стонала Клавдия, глядя на эти сборы. — Куда дурака черти несут!
— Прошу не вякать! — как можно строже предупредил ее Егор Харитонович. — Егору не привыкать колхоз выручать.
Он сам не понимал толком, что такое с ним происходит. Весь вечер возбужденно метался по двору, не находя заделья. Взялся было поправлять клонящийся к земле плетень, но только выкопал яму под стойку и бросил: так постоит, не к спеху. Играючи облысил десятка полтора жердей, сел после этого покурить, но азарт снова поднял его и погнал искать новую работу. И только когда солнце тяжело грохнулось о землю и взметнуло яркий закат, Егор Харитонович угомонился.
— Клань! — позвал он жену. — Поди сюда, Клань.
— Чё заладил? Клань да Клань…
— Завтра вот в город еду, — зачем-то напомнил он, когда Клавдия подошла и села рядом на крылечко. — С первым автобусом рвану, в шесть часов.
— Ну и чё? Проспать боишься? Разбужу.
— Не в том дело, Клань… А в том, между протчим, — он, говорун, болтун, ботало, одним словом, теперь трудно подбирал слова, жевал их и получались они невнятные и слабые. — Я ж ему, председателю, шутейно назвался, мне в городе подшипники к мотоциклу купить надо, а он все на правду свел. Ну, чего ты головой качаешь? Он же вроде за глотку взял меня. Теперь мели Егор хвостом, не мели, а дело делай… Понимаешь, какой фокус получается?
— Пужливый стал ты, Егорушка, — засмеялась Клавдия, но дальше заговорила уже серьезно. — Седни Кутейников на ферме опять беседовал. Так обрисовал, что хоть завязывай голову да убегай. Я ему так и скажи. А он мне чё отвечает? Никуда и нельзя бежать. На вас, говорит, на баб самая большая надёжа. Тормошите мужиков, не давайте им спокою… И говорит, и говорит, и говорит. Складно все, понятно. На что уж Надька Капустина — так и она подымается после, руки вот так уперла в бока и тоже давай речь держать. Вот тебе и молчунья!
Егор Харитонович подивился словам жены, но ничего не сказал, только подумал, что сейчас бабам-дояркам беда, а основное горе зимой будет. Оно и так не сладко на ферме, а когда кормов нет, так вперед коровы доярка ревет…
А наутро он снова был Егором-боталом, и когда ехал в город, автобус содрогался от хохота, сраженный потоком анекдотов и потешных историй.
Областной центр встретил Басарова сухой каленой духотой. Горячий асфальт был вязок и вонял гудроном. Поливальные машины чуть смачивали улицы, но вода тут же испарялась.
У молочных магазинов очереди. Егор Харитонович подошел в одном месте послушать, о чем народ говорит. А там одна бойкая баба разоряется насчет того, что народ в деревнях вообще перестал работать. От этого, дескать, и с молоком перебои, а скоро и хлеба просто так не купишь.
— Вы кого тут слушаете, что ухи развешали? — загорячился Басаров, вклиниваясь в самую толпу. — Вы поезжайте да посмотрите, чем корова теперь питается. А то баламутите тут, языки чешете!
— И то правда, — поддержала его какая-то старуха.
Заговорили, заспорили в очереди, но Егор Харитонович слушать не стал, подался дальше. То и дело сверяясь по бумажке, где был записан адрес строительного треста, он с час плутал по переулкам, но все ж таки вышел к новому стеклянно-бетонному дому с яркой золоченой вывеской. Сунулся в приемную управляющего Перескокова, но у того идет затяжная оперативка.
Два раза покурив в коридоре, Егор Харитонович спохватился, что начинает дело не с того краю. Вот балда! — обругал он себя. Сперва надо разузнать, есть ли трубы и какие они, а после уж лезть к начальству.
