— К сожалению, эти бумаги составлены с рядом погрешностей и неточностей, — заявила Паулина, закончив чтение. Демонстративно открыла ящик стола. — Ну и подписаны с ошибкой. Здесь должна быть подпись и расшифровка, а не наоборот. По счастью, у меня имеется уже подготовленные формуляры, и мы можем работать с ними.
— Я должен ознакомиться с документами! — пискнул Лапушкин. Фурсов бросил полный ненависти взгляд на девушку.
— Конечно! — Паулина протянула бумаги нотариусу. Тот принялся их изучать, заметно расслабившись. Ну да, сейчас он в своей среде.
Фурсов снова повернулся на моих охранников. Оба следили за ним неотрывно. Ох, не лезь, барон. Не лезь. Не порти мне игру. Оружие его я вывел из строя, но всё равно внимательно наблюдал за мерзавцем. Мне не нужны приключения. Всё должно пройти тихо, мирно и по плану.
Дворянин, наконец-то, понял, что у него нет ни единого шанса пустить в ход оружие. Умелец-витязь и два мастера. Плюс я, выстоявший против его людей, которые были подготовлены значительно лучше барона.
И Фурсов обмяк. Из него будто стержень вытащили, а когда Лапушкин принялся объяснять начальнику ньюансы нового договора, то барон просто кивал с отсутствующим видом. Потом поставил свою подпись, где ему указали. Я подписал бумаги и передал витязю. Тот отметился под документом с максимально важным видом.
— Благодарю вас за вашу щедрость, — сказал я на прощание Фурсову. — Не забудьте, вы должны покинуть мои земли уже к рассвету!
Уничтоженный морально барон, пошатываясь, вышел из кабинета. За ним поспешил Лапушкин.
— Я всё сделал правильно, ваше благородие? — поинтересовался витязь, едва стихли шаги уходящих.
— Да, ваша доблесть, я премного благодарен за это.
— Вы всегда можете на меня положиться, — он кивнул, щёлкнул каблуками и вышел. Я сделал жест, и охрана последовала за ним.
Мы с Паулиной остались вдвоём.
— Поздравляю, Миша-Мишенька-Мишок, — расплылась она в улыбке. — Ты становишься завидным женихом!
— Спасибо за помощь.
— О, спасибо за возможность утереть нос этому подонку… Ты не представляешь, что он там вытворял! Этот Фурсов, Мишенька, настоящее чудовище! Мне кажется, он ещё легко отделался. Но прижал ты его крепко. Я всё ждала, когда он сорвётся. Что у тебя на него есть?
— Просто я очень харизматичный, — уклонился я от ответа.
— Верю, Миша! Верю! — она сняла очки, распустила волосы. — Я сама жертва твоей харизмы! И всё же, тебе не кажется, что отпускать его вот так опасно? Он ненавидит тебя, и он вернётся. Держать живых врагов… Это неправильно, Миша.
— Кстати, об этом, — задумчиво произнёс я. — Твои пташки работают только на приём, или, может быть, ещё на передачу?
— Зависит от того, что нужно передать, — подобралась девушка.
— Мне кажется, Игнатьеву бы не помешало узнать о случившейся сделке, — со значением сказал я.
На лице Паулины Князевой появилась понимающая улыбка.
Автомобиль с пробитыми колёсами почти свалился в канаву, сбив столбик ограждения. Свет фар уткнулся в деревья, вырвав из тьмы стволы сосен. Водителя расстреляли сразу, через стекло, за пару секунд до остановки машины. Охранник вывалился с переднего сидения, успел ударить огненным росчерком в направление стрелявших, но был погашен магом с воздушным аспектом, упал на колени, задыхаясь, а затем получил пулю милосердия в голову.
В течение нескольких секунд барон Фурсов остался один. Дверь его машины выломали, вытащили владельца на дорогу. На шоссе появилось несколько внедорожников, перегородивших трассу. Граф Игнатьев вышел из своего автомобиля и, подняв воротник плаща повыше, подошёл к коленопреклонённому пленнику, сопровождаемый слугой с зонтиком. Моросил дождь, пахло сыростью.
— Сашенька, какого чёрта? — мягко спросил граф. Фурсов сжался, но ничего не ответил. Глаза на хозяина он не поднимал.
— Сашенька, ты оглох⁈
От удара помощника голова барона мотнулась в сторону, второй удар Игнатьев остановил жестом. Мускулистый умелец покорно отступил.
— Сашенька, ответь, пожалуйста, — елейным тоном сказал граф. — Иначе я попрошу удлинить твой язычок при помощи моей машинки. Ты знаешь, мои мальчишки и не такое умеют!
— Я ничего не мог сделать. Он снял слепки… — выдохнул барон. — У меня не было выбора.
Игнатьев закашлялся в недоумении.
— Сашенька… Ты нанял Керна, чтобы сделать слепки с него по своим детишкам. Ты ничего не попутал⁈
— Простите, ваше сиятельство, — глухо проговорил Фурсов. — Я не справился.
— Ты не просто не справился. Не родился ещё человечек, который так смог бы облажаться! Ты отдал мои земли!
— Они были дарованы моему роду Его Императорским Величеством! — вскинулся Фурсов. Игнатьев огрел его по лицу тростью. Барон всхлипнул, выплюнул выбитые зубы.
— Не забывай с кем говоришь, Сашенька, — напомнил граф. — Неважно, кто тебе их подарил. Важно, что они были мои! Почему ты не пришёл ко мне, а побежал подписывать бумажки? Мы бы что-нибудь придумали вместе! И почему ты, мерзавец, отдал ему всё? Да ты даже конюшни на него переписал! А там половина была моя!
— Как фы уфнали? — прошамкал Фурсов и получил ещё один удар.
