Я обернулся. Пьяный Олег-иконописец вскочил из-за стола, отмахиваясь от одной из официанток. — Прочь демонопоклонница! Прочь! Он уже прокрался в тебя!
Блондинка растерянно оглянулась, увидела Паулину и одними губами попросила о помощи. Князева плавно встала из-за стола и двинулась к хулигану.
— Все мы отправимся во тьму, потому что слышим голос её! — гласил Олег. — Все слышим! Но слышать — не значит слушать! Закройте души для зла. Не слушайте их шёпот! Не слушайте!
Паулина оказалась рядом с Олегом, взяла его за руку, что-то тихо приговаривая. Инокописец сначала вроде затих, а потом грубо вырвался.
— Ты тоже во тьме. Вы все во тьме!
Он увидел меня и ахнул:
— Ты… Ты!
Я увидел, что девушка с моими пирожками на подносе вышла из кухни, а затем испуганно нырнула обратно. Тьфу ты… Желудок возмущённо заныл.
— Я, Олег. Я, — сказал поднимаясь.
Иконописец грохнулся на колени:
— Спаси нас. Спаси нас всех! Отведи голоса. Прогони их. Они боятся тебя!
Наконец-то вмешались охранники, сграбастав пьяного.
— Олежа, ну ведь говорили тебе, хочешь выпить, пей дома, — пробурчал один из них.
Напившийся пророк не сопротивлялся, глядя на меня. Из глаз его текли слёзы.
— Спаси нас… Спаси!
Паулина смотрела на меня с изумлением. Да чего там говорить, я сам бы посмотрел на себя с изумлением.
— Он дурной, Мишка-Мишенька-Мишаня, — задумчиво проговорила Князева. — Не бери в голову.
— Сейчас в голову я готов брать только еду, — отшутился я. Но когда откусил от тёплого пирожка с капустой, то вдруг подумал о недавней истории с сестрой Марией.
Кажется, с Олегом нужно будет пообщаться ещё раз. Потому что, думается мне, не такой уж он и дурной, каким его здесь считают.
— Хозяин, на территории появился Александр Михайлович Фурсов и мужчина, идентифицированный как Лапушкин Никита Семёнович, нотариус компании «Корибдзе и сыновья», зарегистрирована в коллегии адвокатов города Санкт-Петербурга и оказывает… — появился передо мной Черномор.
— Остановись, ладно? — прервал его я. — Они только вдвоём?
— Да, Хозяин. Двигаются на лошадях. И хочу напомнить о вашем запросе на составление списка белых целей для автоматизированной системы обороны. Через пять минут Александр Михайлович и Никита Семёнович окажутся в зоне поражения. Добавить их в белый список? Или же ваша религиозная сущность, общепринятая в этой местности, сама позже разберётся, где свои, а где чужие? Так, вроде бы, принято говорить?
— Почти, — улыбнулся я. — Добавь обоих в белый список на сегодня. Как покинут территорию — сразу вычёркивай.
— Сделано, Хозяин. Как жаль, что я не могу сам определять степень опасности того или иного посетителя ваших земель. О, как бы это упростило жизнь и мне, и вам. Но моё несовершенство в принятии решений — очевидно, я понимаю ваше недоверие. Однако, быть может, вы позволите попробовать?
— Я знаю парочку фильмов, которые начинались приблизительно с такого же желания у искусственного интеллекта, — хмыкнул я.
— Вы не могли бы назвать эти фильмы? — заинтересовался Черномор.
— Нет.
— Если вы запамятовали, то в моих базах данных существует упоминание о следующих картинах фантастического направления. «Уничтожитель человечества», «Апокалипсис 2121», «Небесная сеть Сары»… Хм… — посветлела рожица ИскИна, — кажется, я определяю общую направленность всех сюжетов и полагаю, опасения человеческие насчёт подобных ограничений в адрес искусственного интеллекта выглядят вполне… Разумными. Как же я сразу этого не понял? Простите, Хозяин!
— Есть информация по Дигриазу?
— Барон Уильям Дигриаз помещён в частную лечебницу Игоря Страуба, — отчитался Черномор. — В лучшую палату, как вы и просили. Счета также будут перенаправлены вам. Состояние пациента стабильное.
Я остановился на дороге, поглядев на север. Солдаты сопровождения застыли вместе со мной. Снегов настоял на защите, и сейчас меня охраняло два мастера, старательно двигающиеся чуть в отдалении, но собранные и готовые к действию в любой момент. Земельник и водник. Ребята вроде бы крепкие, обвешанные усилителями, и вооружённые до зубов.
Подобный конвой меня напрягал, но витязь был убедителен в своей тревоге, так что, ради успокоения начальника гарнизона, я согласился. Тем более, сейчас у меня ничего тайного не планировалось. Так что пусть ходят, пока не мешают. Как-то даже и солидно получается. Плюс не лезут, когда прошу подождать снаружи.
Вон, в церковь, куда я ходил навещать паренька, пострадавшего от скверны, солдаты не пошли, подчинившись моей команде. Значит, какая-то свобода у меня ещё осталась. Кстати, насчёт юноши — иконы справились с задачей. Все сталкеры уже пришли в себя и вернулись в деревню, а вот Игнат до сих пор пребывал под надзором святого отца.
Парень уже пришёл в себя и даже чем-то помогал по хозяйству в церкви. Когда я пришёл, он тихонько мыл пол там, где прежде были койки для сталкеров, и, заметив меня, весь сжался испуганно и стал мыть чуточку быстрее. Я сделал вид, что пришёл посмотреть на иконы. Некоторое время изучал старые работы над алтарём, одновременно прощупывая скверну в мальчишке.
