— Здесь опасно, — начал я, едва гул толпы утих под жестами Боярского. Я стоял на постаменте посреди площади, оглядываясь. Много испуганных лиц, много сомнения в глазах. — Я знаю, что вы живёте в этой опасности всю жизнь, но теперь стало ещё хуже. Вы же слышали о том, что произошло на конюшнях. И, думаю, все знали тех, кто пострадал от новой напасти из Изнанки. И я вынужден сказать, что это может повториться.
Толпа загудела. Страха стало больше. Пришлось поднять руку, чтобы унять волнение людей.
— Я уверяю вас: Конструкт может защитить!
— Берите наш, пусть он защищает! — выкрикнули из толпы.
— Это невозможно. Пока невозможно, но я работаю в этом направлении. А сейчас призываю вас брать всё что вам необходимо и уходить отсюда. На моих землях всем вам места хватит. Я не призываю вас бросать своё жильё навсегда. Надо переждать неделю или две. За это время, возможно, я смогу что-нибудь предпринять и вернуть вам ваши дома. Сейчас же у меня вы можете рассчитывать на питание и крышу над головой. Условия простые, но они временные. Пока оно не вернулось, лучше пересидеть под защитой…
— А почему вы решили, что оно вернётся? — сказал человек в капюшоне, вокруг которого образовалось небольшое свободное пространство. Местные сразу определили его как чужака. Да и сложно было бы не обратить внимания на подозрительного незнакомца в таком наряде.
Я знал, кто это. Знал с первой секунды, как начал разговор. Спасибо пташкам Паулины.
— У имперской Комиссии другое мнение? — ответил я вопросом на вопрос. Мужчина сбросил капюшон, явив всем лицо с обвисшими щеками и запавшими глазами. Жидковатая поросль на голову дополняла унылый образ.
— Отрадна ваша осведомлённость, господин Баженов. Как и ваша своевременность, — снисходительно произнёс комиссар с гадкой улыбочкой. — Так удачно для вас всё сложилось! Бывают же в жизни совпадения. Только получили земли и сразу же такое происшествие!
Много я слышал про имперскую Комиссию, но не ожидал подобной бесцеремонности.
— Вы намекаете на мою причастность к трагедии? — мягко спросил я. — Прилюдно? Выдвигаете необоснованные обвинения в адрес благородного человека?
С каждым словом мой голос наливался сталью. Комиссар перестал улыбаться, глаза его забегали, а на лбу выступила испарина. Он не ожидал такой реакции, полагая, что перед ним стоит нежный цветок, только закончивший академию, и готовый намочить штаны под взором представителя власти.
Ну-ну…
— Потрудитесь объясниться, уважаемый, — продолжал я, шагнув по помосту в его сторону. Теперь вокруг имперского посланника стало совсем просторно. Между нами не оказалось ни единого человека. — И представьтесь, чтобы я понимал, кому высылать секундантов, если вы продолжите подвергать сомнению мою честь!
— Владимир Шибанов, ваше благородие. Старший комиссар по делам Изнанки, — отрапортовал побледневший гость. — Приношу свои извинения, мне не следовало позволять себе подобное.
— Извинения принимаются. Подождите, пожалуйста, когда я завершу своё выступление, — попросил я его, и комиссар умолк.
Он подошёл ко мне, когда я закончил сеанс убеждения селян.
— Ещё раз приношу свои извинения, господин Баженов, — с максимально смиренным видом сказал Шибанов. Слова вежливые, а глаза цепкие. — Однако несколько вопросов мне хотелось бы задать.
Комиссар протянул бумаги, доказывающие его право быть здесь и подтверждающие полномочия. Я внимательно изучил их, не забыв убедиться в их подлинности. Печать была чёткой, подписи тоже.
— Слушаю вас, господин Шибанов. Вы здесь уже второй день, насколько мне известно. Как продвигается следствие?
— Оно продвигается, — уклонился от ответа комиссар. — Меня заинтересовала ваша речь, господин Баженов. Вы будто бы понимаете, с чем мы все столкнулись. Что крайне удивительно, так как мои лучшие сыскари в недоумении. Ничего подобного на территории Российской Империи не случалось. Да и за её пределами, насколько я знаю.
Он вдруг закатил глаза, забывшись:
— Только не говорите мне про появление Изнанки и обращения сотен миллионов людей в течение нескольких часов. Всем известно, что это был аномальный разовый выброс Скверны, и случись в те дни именно он, мы бы с вами уже не разговаривали.
— А я и не собирался, — пожал я плечами, — Я хотел отметить влияние ретроградного Меркурия и отсутствие кроличьих лапок у пострадавших.
— Вы… Вы серьёзно, Баженов? — чуть растерялся комиссар.
— Вы снова забываетесь,
— Два? Это что-то значит?
— Когда я скажу три, то приглашу вас на поединок, — степенно проговорил я. — Надеюсь, оружием вы владеете лучше, чем своим языком.
— Мне кажется, или мы пропустили один? — заискивающе улыбнулся Шибанов. — Простите меня ещё раз, господин Баженов.
