— Нам надо поговорить, — сказал я.
«Не надо. Ничего не надо! Я ничего не хочу. Всё тлен. Всё бесполезно. Ты видел эти линии⁈» — бурлящее тьмой лицо придвинулось ко мне вплотную. «Ты видел? Никакой естественности! Убожество, настоящее убожество! Я должен был сделать иначе! Понимаешь⁈ Иначе! Динамики не хватает! Нет должной проработки плоскостей. Слабая работа, слабая!»
— Михаил…
«Величия нет. Нет опасности. Просто бездушное изображение»
Силуэт тёмного скульптора заметался из стороны в сторону, хватаясь бесплотными руками за призрачную голову.
«Ошибся. Ошибся! Но где⁈ В пропорциях? В ритме⁈ Может быть, поменять структуру материала?»
Он снова оказался рядом со мной.
«Жизни нет! Жизни нет, хотя жизнь была! Ты понимаешь? До того, как всё стало материалом — жизнь была. Оно же ходило как-то! И стало истуканом! Понимаешь⁈»
— Вообще нет, — прервал его я. — Миша, послушай меня, пожалуйста.
«Не хочу слушать!» — тьма сгустилась вокруг меня. «Что ты мне скажешь такого, что мне захочется услышать? Я к тебе не лезу, и ты меня не трогай!»
— Ты как раз ко мне и полез, Миша, — мягко поправил я. — Ты выключил меня, чтобы отправиться в Изнанку, где рисковал и своей, и моей жизнью. Нам страшно повезло, что…
«Везения нет! Нет! Была идея! Я понимал, что нужно сделать! Понимал как. Я должен был проверить. Я был уверен, что дело в плотности цвета и ранговости. Первые ранги не подходят. Чем выше ранг, тем интереснее будет результат!»
Тёмный скульптор был повсюду. Он словно вырос, заключив меня в вихрь. Однако это не было агрессией. Я чувствовал настрой мятущегося творца, схожий с безумием.
«Но у меня не вышло! Опять не вышло» — пожаловался Михаил. «Может, дело не в плотности? Может, не та композиция? Всё вышло банально, банально! Как эти бездушные модельки-натурщицы. Все одинаковые, с типичными телами. Фрукт-фрукт. Цветок-цветок. Сиська-сиська! Скука, тоска, а-а-а-а-а! Я даже здесь сделал так плохо, как тогда! Не хочу. Не хочу. НЕ ХОЧУ!»
От вопля сущности истинного Баженова меня передёрнуло. Пришлось сверкнуть чистой энергией, рассеивая тьму и загоняя скульптора в угол.
«Жжётся!» — обиженно пискнул он оттуда.
Пелена расступилась, и мы застыли друг напротив друга.
«Чего ты хочешь, строитель?» — прошипел Михаил. «Зачем ты пришёл⁈»
— Предлагаю договор. Ты больше никогда не пытаешься вырваться, а я не вычищаю тебя из своего сознания. Поверь, я могу это сделать очень быстро.
Свет вокруг стал ярче. Тень скульптура съёжилась под натиском энергии.
«Не надо, перестань. Хорошо, хорошо! Но это же моё тело! Моё!»
— Хочешь, я верну тебе его? — хмыкнул я.
Михаил перетёк в новую форму, молитвенно сложил руки:
«Прости. Прости. Не надо. Не хочу. Не хочу назад. Столько всего. Учи, строй, ешь. Быт-быт-быт! Ничего, кроме серости и уныния. Нет сил для творчества, нет сил для жизни. Никогда не вернусь. Разве…»
Он оживился:
«Послушай… Кто бы ты ни был. А ты можешь один раз выпить? Облепиховой настоечки, а? Один раз»
— Нет, — отрезал я.
Скульптор поменял силуэт, теперь он стоял, отвернувшись и отстранившись от меня рукой.
«Твоя правда. Твоя правда. Это проклятье. Проклятье и единственная отрада»
— Мне нравятся твои труды, Михаил, — сказал я. — Я готов давать тебе возможность с ними поработать. Но это должно происходить тогда, когда я к этому готов.
«П…Правда?»
Он опять оказался рядом со мной, пытаясь понять, вру я или нет.
«Тебе… Правда, понравилось?»
Все творцы одинаковы, как бы не строили из себя непризнанных гениев, а стоит почесать за ушком — и они тают, как сливочное масло на сковороде.
— Очень, — не соврал я. — И мне очень хотелось бы увидеть что-то ещё, тобою сделанное, Михаил. Но, мы должны этим управлять вместе… В нужное время.
«Нет-нет-нет! Вдохновение необоримо. Когда его нет, то нет и искры. Нет чуда. Ничего не выходит без неё. Если я не приступлю к работе немедля, то потеряю шанс создать что-то достойное, понимаешь?».
— Это неправда, — возразил я. — Талант — лишь часть успеха. Вдохновение приходит чаще к тем, кто достаточно дисциплинирован для того, чтобы его позвать.
«О, эта унылая версия мастеровых! Нет, так невозможно создать ничего путного!»
— Вот мы и проверим. Но сначала я жду от тебя принципиального согласия. И учти, у тебя больше не получится вырваться самому. Все необходимые меры для предотвращения таких вывертов мною уже приняты. Поэтому просто будь готов ответить на мой зов, когда придёт время. А там уже тебе решать, отказываться или нет. Беру на себя весь быт и рутину. Тебе останется лишь творить.
Каждому творцу нужен меценат. Я готов был взять на себя эту роль. Скульптор расплылся, превратившись в огромное лицо с угадывающимися глазами, носом и губами. Рот раскрылся.
«Я буду ждать, чужак! А что насчёт чачи, а? Если настойка нет, то может чачи? Один стаканчик чачи. Просто попробовать, а?»
Я даже отвечать не стал и силой мысли двинул своё сознание вверх, удаляясь от кусочка души, где осталась тень безумного скульптора, и прокладывая по пути новый энергетический канал. А когда вывалился обратно в Конструкт, то был мокрым от пота. Фух.
