Очкарик закатил глаза и проткнул голографическую карту ногтём. В том месте, где расплывалось фиолетове пятно моего Колодца. Паутина энергетических каналов расползалась по карте. Где-то линии были толще, где-то тоньше, но на месте Конструкта пятно красовалось неприлично яркое. Фокус-Столбы, несомненно.
— Господин Липка имел в виду, что сигнатура сигнала крайне необычная, — скрипуче вмешался старец. Видимо, Вознесенский. — Помилуйте, Сан Саныч! Где ваши манеры?
— Манеры не двигают науку вперёд, Семён Семёныч! Вы это видите⁈ Видите! А это немыслимо! Это невозможно! Категорически! Против всех законов существующей трансформации энергии! — не успокоился Липка, нервно потирая шею. — Объяснитесь, Михаил!
— Мне кажется, сейчас мы здесь по другой причине, — мягко ответил я.
— Мне кажется, этот феномен не менее важен! Возможно, как сторонний эффект мы и наблюдали чудодейственное уничтожение Бессмертной сущности!
— Голубчик, где ваши манеры? Милый мой Сан Саныч, постарайтесь хоть ненадолго вспомнить, что мы тут благодаря этому чудесному юноше. Тут, а не сидим на генераторах посреди помех остаточной Скверны!
— Да вы посмотрите на этой, Семён Семёныч! — ткнул пальцем в экран Липка. — Фиолетовый! Вы видите? Михаил, вы должны немедленно…
— Я вам ничего не должен, — твёрдо сказал я. Огромные глаза под толстыми линзами моргнули несколько раз, а потом испуганный взгляд моего собеседника метнулся к Кадывкину. Тот флегматично изучал голограмму, убрав руки за спину и покачиваясь с носка на пятку и обратно. Силовик старательно делал вид, что ничего не видит, ничего не знает, и вмешиваться не собирается.
— Олег Семёнович, — жалобно протянул Липка. — Повлияйте!
— Не имею соответствующих полномочий, простите, — вообще без сожаления сообщил тот. — Михаил Иванович прав, мы здесь не для этого.
— Вот именно, голубчик, вот именно, — Вознесенский оттеснил молодого коллегу. — Душа моя, светлый Михаил Иванович, не могли бы вы показать свой меч? Тот самый, которым был уничтожен Бессмертный Страж.
— Разумеется, — я вытащил оружие из ножен и протянул учёному. Глаза профессора сверкнули. Он прикрыл веки, исследуя даром мой артефакт. Я с интересом наблюдал за Вознесенским. Перстень учёного засверкал, показывая использование магии. Артефактор, и хороший артефактор.
— Хм, голубчик! — старец покрутил меч в руке, нежно провёл пальцем по гравировке. — Рунные усиления? Хм… Техника встроенных штрихов? Нет. Сплав?
— Сплав типичный, — буркнул Липка. — Видно даже издалека, Семён Семёныч! Неужели сами не замечаете, насколько убогая работа! Вы не туда смотрите! Михаил! Какая магия использовалась при атаке? Место убийства? Покажите на карте и умоляю — побыстрее. Вероятно, успех вам обеспечило пересечение энергетических потоков и воздействие дара определённой мощности. Такое совпадеине могло вызвать распад восстанавливающих функций Бессмертного Стража. Если определить частотность…
Я прошёл мимо них и остановился у голографического экрана. У него было несколько режимов, отображающих различные сигнатуры. Неплохо сделано.
— Михаил, вы меня слышите?
— Да, — отстранённо сообщил я, изучая стол с голограммой. Один из режимов выводил воздействие Скверны на территории. Мой дом с Нямко он не отражал, зато виднелось едва заметное искажение возле таунхауса Поповой. Занятно… Я ничего там не почувствовал.
— Что это?
— Остаточное, — отмахнулся Липка. — Михаил, не отвлекайтесь! Место убийства! Покажите мне!
— Нет нужды. То, что вы ищете, скрывается в порченом золоте непременно высокой пробы, — сказал я, не поворачиваясь. — Гравировка на мече сделана с применением именно этого материала, так что всё гораздо прозаичнее.
— Пфф, — закатил глаза Липка. — Ерунда. Виталик, триста восемьдесят пятый опыт выведи мне! Быстро! Михаил, идёмте. Порченое золото! Неужели вы не думали, что Тринадцатый Отдел не догадался бы его попробовать?
— Готово, Александр Александрович, — бодро сказал один из компьютерщиков.
— Вот, посмотрите!
Я подошёл к монитору, пробежал взглядом по сухому отчёту об использовании. Нулевые структурные повреждения, нулевые энергетические, низкая реакция Климова и ещё несколько абзацев научных речей, от которых нормальный человек либо уснёт, либо заполучит паническую атаку. Таблица проб, время испытаний, ссылки, подписи. Господи, как же это скучно. Но они на самом деле проверяли порченое золото. И Липка умудрился даже номер эксперимента запомнить. Не зря он профессор, получается.
Я посмотрел на него с уважением.
— Вы врёте, — убеждённо заявил тот и шмыгнул носом, смело глядя на меня увеличенными глазами.
— Простите, что вы сказали? — с удивлением переспросил я. Уважение тотчас растворилось.
— Голубчик, умоляю, не горячитесь, — Вознесенский тотчас насел на своего товарища. — Ну зачем вы так? Это же оскорбительно!
— Зачем он скрывает от нас правду⁈ Он не хочет помочь! Как вы все не видите! Ему, вероятнее всего, просто повезло, а он кормит нас фантазиями! — брызнул слюной Липка. — Порченое золото, надо же! Ретроградный Меркурий, может? Вспышки на Солнце, а? Тьфу!
