Сам глава семьи, покойный Густав, вообще был на хорошем счету и как врач, и как думский деятель. Но этот обыск мог бы развязать язык Янеку Левандовски, так как сама по себе процедура подразумевалась как унизительная для пани Анны.
Сын вполне мог не допустить такого издевательства над матерью. Более того, Лоран приказал пустить слух о том, что госпожа Левандовски не чтит память своего глубокоуважаемого супруга, встречаясь с преступником. Всё это могло помочь в поимке Германа Боровски.
Честно говоря, Лорану уже порядком надоело это дело. После каждого допроса он был в бешенстве. Ни в одном городе, где приходилось работать, не было такого укрывательства. Сплочённость была не на руку следователю.
Его отправили на это задание, чтобы он нашёл виновных. А бездоказательно наказывать он не мог. Потом придумал приманку. Его помощники раздавали провокационные листовки в порту, и те матросы, которые их брали, уже вечером были вызваны на допрос.
Но это были совершенно другие люди, ничего не знавшие о комитете под предводительством Кирьянова. Благодаря такой утке за два дня были раскрыты и другие сообщества, но все они не были связаны с нужными ему людьми.
Соседство с Таисией раздражало Лорана. Но отправить её домой не мог, так как Тайга была единственной ниточкой, ведущей к поимке всех.
Когда обнаглевшая Таисия потребовала привести к ней Николая, следователь взбесился не на шутку. Он орал на неё так сильно, что охрана закрывала уши. А когда успокоился, взглянул на неё и увидел, что та улыбается, и в её глазах нет ни капли страха.
Впервые Лоран видел такую наглую бабу, которая делала попытки вить из него верёвки. «Не на того напала, – думал следователь, – хочешь поиграть, поиграй. Я твоего Николашу быстро устраню, если вякать будешь много».
Николая, конечно, не привели. И не передали ему, что с ней произошло. Лоран приказал установить слежку и за Николаем, чтобы исключить его след в нападении на Тайгу.
Обыск в квартире Левандовски начался в обед. Четыре человека во главе с Лораном Волковым обследовали каждый сантиметр. Пересмотрели все вещи, отодвигали шкафы, поднимали ковры. Нашли ещё много записок от Густава и приложили их к делу, даже не дав Анне даже взглянуть на них. Некоторые записки Лоран всё же зачитал вслух, наблюдая при этом за Анной. Но её лицо было каменным. Как следователь ни пытался вывести подозреваемую на эмоции, ничего не вышло.
Пани Анна не сопротивлялась. Она просто тихо сидела за столом в гостиной и молчала. А Янек старался всё контролировать, помогал двигать мебель. Бережно вынимал вещи из шкафа. Требовал быть аккуратнее с посудой. Закончив обыск, следователь попросил хозяйку расписаться, поклонился и вышел вместе со своими помощниками.
– Нужно пригласить санитарную службу и вымыть всё от этих грязных рук, – сказала Анна сыну на польском. – Я не смогу здесь находиться, пока этот запах не выветрится. Драгоценности не раскапывай. Они могут вернуться. Я сейчас вызову уборщиков, а ты обдай кипятком всю посуду.
Анна надела пальто и вышла из дома.
Порывы осеннего ветра подгоняли её, заставляя ёжиться от холода. Она пожалела, что не оделась теплее и захотела вернуться домой, как вдруг услышала, как её окликнул кто-то. Оглянулась, перед ней стоял незнакомый юноша. Шапка была сильно надвинута на глаза, а воротник тулупа высоко поднят.
– Пани Анна, – тихо произнёс он, – передайте письмо Янеку. Это очень срочно.
Женщина покачала головой, отвернулась и побежала.
– Да постойте, же, пани Анна, – кричал он ей вслед.
Догнал. Схватил за рукав.
Анна дрожала от страха.
– Я не причиню вам зла, разве вы не помните меня. Я Макар Кирьянов. Ваш сын как-то привёл меня к вам домой, а ваш муж вылечил от простуды. Неужели не помните? Я прошу прощения, что был тогда в таком неопрятном виде. Помню, вы были мне не рады.
Анна начала припоминать это. Юноша наконец-то отпустил её руку.
– Кирьянов? – удивилась Анна. – У тебя есть сестра?
– Да, Зоя.
Анну как-то залихорадило, она произнесла:
– Что случилось? Что-то с Зоей?
– Не-е-т, с ней, надеюсь, всё хорошо. Мне с Янеком нужно встретиться, – ответил Макар.
– За мной, скорее всего, следят, – сказала Анна оглядываясь. – Я не возьму записку.
– Прошу вас, это очень важно. Понимаете, никто не знает, что я здесь. Завтра меня тут уже не будет. Давайте что-нибудь придумаем, я незаметно передам вам записку на входе вон в ту харчевню. Вы сделаете вид, что объясняете мне дорогу.
Анна покачала головой:
– Нет, мне хватает допросов и обысков.
– Ну, тогда я приду к вам домой, – возмутился Макар.
– Прекрасно, – сказала пани Анна, – там тебя и поймают. Давай свою записку и уходи.
Макар сунул письмо в карман её пальто. А в это время мать Янека показывала рукой в сторону харчевни.
Вся эта ситуация казалась женщине опасной. Ведь две минуты назад она убегала от юноши и это тоже могли заметить те, кто, возможно, следил за ней.
