– Ну здравствуй, моя взрослая дочь. Когда ты успела вырасти? Горько мне, что время пролетело, и я стал чужим для тебя. Прости, если что не так. Готовься к свадьбе, Зоя, – произнёс отец и обратился к Янеку. – Забирай её, пусть Господь поможет тебе.
Янек поклонился Григорию Филипповичу. Евдокия Степановна прослезилась.
Но Зоя словно не услышала отца. Думала о Макаре.
– Золо́то моё, – прошептал Янек, – Никто теперь нам не мешает, любимая моя девочка.
Он подошёл к Зое, прижал к себе. А она вдруг зарыдала в его объятиях.
– Ну вот, – произнесла пани Анна улыбаясь. – Чего плакать-то? Радоваться нужно.
И обратилась к Григорию Филипповичу:
– Благодарю вас за благоразумие. Предлагаю обсудить это прямо сейчас.
Пока Янек успокаивал Зою, родители беседовали за столом.
– Золо́то моё, – шептал он, – Прости, что не сказал о Макаре. Не мог я. Ты же понимаешь, какое тяжёлое сейчас время.
– Я понимаю, – всхлипывала Зоя, – я не хочу уходить от тебя. А отец заберёт меня. А потом передумает.
– Не передумает, любимая, всё будет хорошо, – успокаивал её Янек.
Зоя нехотя собралась домой. Всю дорогу она молчала. Никто из родителей и не обращал на неё внимания. Евдокия и Григорий мило беседовали о чём-то своём. Григорий держал жену за руку. Благодарил за то, что она смогла растопить его каменное сердце.
Отец позволил Зое ходить к жениху, не спрашивая для этого разрешения, да и Янек теперь мог навещать свою будущую жену.
Макар чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Таисия была рядом. Она согласилась переселиться ближе к его работе и даже изъявила желание тоже чем-то заняться. Говорила Макару, что ищет работу, а сама гуляла по городу и готовила план побега. Изучила расписание поездов. Поначалу хотела отправить Николаю письмо, но побоялась, что оно попадёт в чужие руки.
То, что Макар верил в её искреннюю любовь к нему, Таисию забавляло. Он мечтал о венчании и знакомстве с родителями, о детях. А Тайга притворялась, ей было не впервой строить из себя любящую женщину. Стала замечать, что Макар не так уж и противен ей. Но любовь к Николаю всё равно была сильнее. Именно с ним она мечтала встретить старость. Ради него хотела вернуться в Ростов, обнять его и больше никогда не расставаться. Но её планам быстро сбыться было не суждено. Тайга поняла, что беременна. Теперь избавиться от ребёнка стало её единственной целью.
А Лоран Волков тем временем не терял надежды на успешное завершение дела. Он связался с саратовскими полицейскими. Кирьянова и Гончарова теперь искали и там.
Макар не возвращался домой уже три дня. Таисия забеспокоилась. Идти к нему на работу она не рискнула. Ещё неделю пожила в снятой Макаром квартире, пока не пришла хозяйка и не сказала, что преступникам жильё сдавать не намерена, и выгнала Таисию.
Тогда девушка поняла, что Макара задержали. Поначалу ликовала оттого, что одной проблемой стало меньше, и не пришлось брать грех на душу, чтобы избавиться от Макара. Но нерешённым оставался вопрос о беременности. Сначала Тайга хотела обмануть Николая, сказав, что беременна от него. Но Николай мог не поверить. Разлука была слишком долгой, а Таисии больше ничего не приходило в голову.
«Сказать ему правду – разрушить всё, что между нами было», – думала она. Но пока не было видно живота, решила вернуться в Ростов.
Евдокия Степановна была крайне раздражительна. Она не позволяла Зое заходить в комнату отца, когда сама отдыхала там. Говорила, что устала и желает быстрее выдать Зою замуж, чтобы наконец-то насладиться спокойной жизнью с Григорием.
Чувствовала Евдокия себя неважно. Её мутило от любой еды. И без того худая, она стала ещё суше. Постоянно ловила себя на мысли, что зависть к Зоиной фигуре не проходит. Представляла, как будет выглядеть Зоя во время беременности, и злилась на то, что в один прекрасный момент Григорию надоест обнимать косточки жены, и он разлюбит её.
А между тем слухи о том, что Зоя жила в доме жениха до свадьбы, ходили между соседями. Некоторые даже грозились рассказать об этом священнику, который должен был регистрировать брак Янека и Зои.
Всё это беспокоило Зою. А мачеха каждый день высказывала ей, что теперь спокойно не может выйти из дому, по причине осуждения соседями.
У Григория на работе нашлись и те, кто посчитал, что главный наладчик недостоин своей должности, так как распутство в его семье стало плохим примером для молодых.
И Григорий Филиппович уже жалел, что вообще ввязался во всё это.
«Пошёл на поводу у бабы, дурень, теперь вот и уважение потерял», – думал он, но стойко переносил все нападки на него. С Парамоновым отношения как-то разладились. Начальник был сух во время разговоров, уже не передавал привет семье и не справлялся о здоровье беременной Дунечки.
И только Дунечка могла успокоить Григория своим присутствием. Как только приходил домой, тотчас обнимал свою любимую тростиночку и забывал обо всём пережитом за день.
