– Ну, вообще, совершить какую-нибудь ужасную ошибку. Особенно связанную с тем, что они так не похожи на нас. Они такие милые!
– О, еще бы!
– Ну так вот. Я же говорю: я не могу влезть в кожу Мегги. Она мне не по размеру; я в ней не смогла бы дышать. Но я готова на все, лишь бы защитить ее от всяческих синяков. Она тоже милая, – продолжала Шарлотта, – но мой муж, вот уж, истинно, святая простота!
Несколько минут князь размышлял о святой простоте мистера Вервера.
– Не скажу, что я могу выбрать между ними. Ночью все кошки серы. Я вижу только, что по очень многим причинам мы должны относиться к ним определенным образом. И, надо отдать нам справедливость, так мы к ним и относимся. Мы осознанно заботимся о них…
– Буквально каждую минуту, – сказала Шарлотта, никогда не отступавшая перед фактами. – И для этого мы должны доверять друг другу!..
– О да, как доверяют святым в небесах. К счастью, – поспешно прибавил князь, – нам можно доверять. – И на этих словах руки их нашли друг друга, словно скрепляя договор взаимного доверия. – Все это просто замечательно!
Шарлотта торжественно и крепко пожала его руку.
– Это прекрасно!
Целую минуту они стояли рядом, в таком прочном единении и таком тесном противостоянии, как никогда еще не бывало в их легкомысленном прошлом. Сперва они молчали, только смотрели друг другу в лицо, только сжимали друг другу руку, только встречались друг с другом взглядами.
– Это – святое, – сказал он наконец.
– Это – святое, – выдохнула она.
Они принесли свой обет, отдавая и принимая, и сила этой клятвы еще больше сблизила их. И вдруг, как узкая горная речка срывается в море, все рванулось, обрушилось, подалось, рассыпалось и перемешалось. Губы искали губы, требуя и отвечая, отвечая и требуя; в бешеном порыве, разрешившемся через мгновение самым долгим и бездонным из молчаний, они скрепили свою клятву печатью страсти.
